Валентина Гончаренко - Чародей

С первым котлом молодая кукуруза вошла царицей в наш рацион, оттеснив в сторону огурцы, морковку, помидоры, яблоки, даже арбузы и дыни. Сев по- турецки на край лежбища, Юрий ставит перед собой принесенную миску, находит в ней самый большой кочан, берет его за оба конца и с жадностью дикаря вонзает зубы в упоительно пахнущие зерна, косясь на меня смеющимися глазами. Минута — и кочерыжка летит в специально приготовленное ведро, чтобы порадовать подсоленным лакомством и корову.

Как- то, проведав мать и сестер, он вернулся в некотором смятении. На мой вопросительный взгляд рассмеялся с наигранным бодрячеством:

— Знаешь, что сказала Аня только что! Она сказала, что я возмужал, посерьезнел, стал спокойным и деловым. Но самое потрясающее — я, видите ли, помолодел и похорошел! Понимаешь, помолодел! Время пошло вспять! А? Каково? Если ты будешь и впредь так же ублажать меня, то лет этак через десять превращусь в откормленного подсвинка весом в центнера полтора или в огромного младенца и буду проситься к тебе на ручки… И еще учти, что к этому времени мы сообразим минимум трех младенцев… Что ты будешь делать с четвертым, весом в сто пятьдесят килограммов, если он будет плакать и проситься к тебе на ручки?

— Испугал! Тетешкать буду и петь колыбельную про камень и чародея! Опыт накапливается… А Аня права: ты посвежел, в глазах заиграли огоньки, а в лице появилась юношеская округлость…

— Чепуха! Юношеская округлость! Поросячий жир, а не округлость! Скоро начну хрюкать и подвизгивать… Тебе на радость….

— Хрюкай на здоровье! Понравится, можешь и повизжать с устатку…

— Нет уж, такого удовольствия я тебе не доставлю…. Мужчина должен быть свиреп и силен, как лев, а жена должна быть ласкова и трепетна, как лань, которую он может проглотить вместе с копытцами в любую минуту! Когда пожелает! Я этого желаю немедленно, жена, данная мне Богом…. Самое хорошее в том, что и я дан тебе Богом на вечные времена… Аня говорит, что и ты расцвела… Для меня ты цветешь и хорошеешь! Ради меня и из — за меня! А я для тебя и из-за тебя превратился в книголюба и библиотечного червя. Понимаешь, она не поверила, что я уже перелопатил "Народное образование" и принялся за "Начальную школу"! Говорит, что такой подвиг не по мне, для этого нужно другое терпение и иное направление мозгов!

— Дура твоя Аня! Не понимать собственного брата! — возмутилась я. — Впрочем, ты сам виноват, что даже сестра невысокого мнения о тебе… Ты так зашалопайничался, такую накрутил на себя коросту, что не всякому под силу докопаться до твоего нутра… Ты очень талантлив и умен, но почему- то прячешь это под придуманной шелухой ерника и шалопая… Зачем — то умышленно принижаешь себя…. Почему это делаешь, я не могу разгадать…

— Я умышленно принижаю себя, зато ты умышленно возвышаешь меня! Зачем, хотел бы я знать? Хочешь подогреть, чтоб я сам из себя выпрыгнул и достиг того идеала, который ты для меня придумала?

— Вот теперь ты дурак, чародей! Зачем мне придумывать что — то? Это все было в тебе! Тебе самому захотелось выпрыгнуть из своей коросты, которая стала тебе в тягость… Рванулся, шелуха осыпалась, и ты сам себе удивился, такое богатство вдруг раскрылось! Зачем что- то придумывать? Научиться бы ценить по достоинству то, что у тебя есть… Ты мне дорог не придуманный, а настоящий, вместе с придуманным шалопайством! Я горжусь тобой и всегда буду гордиться, лишь бы ты поторопился, чтобы разобраться в себе побыстрее! Будь на твоем месте, я бы открыто читала свои стихи, где, конечно, ходишь не сильно голая… Ты даже на Девятое мая не надел китель с наградами….Все прячешься в каком — то выдуманном закутке… А нужно выйти на авансцену, и пусть все увидят, какой ты герой! Пора тебе уже выбраться из своей норы. Да ты фактически уже выбрался…Без ложной скромности скажу, что я в сем процессе сыграла роль катализатора, и только… Процесс шел по своим законам и близок к завершению… Меня очень радует, что ты оказался настоящим чародеем, Юрка!

— Следовало отодрать тебя за уши, но ты с таким убеждением говоришь, что хочется тебе поверить, — проговорил он без радости.

Я спросила с большой тревогой:

— Скажи мне, родной, что тебя так мучит? О чем тебе напомнили мать и сестры? Или о ком?

Он прислонил мою голову к своему плечу, погладил по волосам: "Парус ты мой нашла над волной морскою, я твоих перьев нежно коснусь рукою…. О голубка моя, как давно тебя жду и тебе с благодарной любовью страстную песнь пою".