Маша Трауб - Клоун Леша [сборник]

– Вкусно, спасибо, – поблагодарил Макс.

Девушка хмыкнула.

– Я всегда знаю, что нужно нашим гостям, – сказала она.

– Вы меня понимаете? – Макс чуть не поперхнулся.

– Конечно. Если вы хотите курить, вот вам пепельница. Только не разбейте, она у нас последняя.

Макс даже не стал гадать, как девушка догадалась, что он очень хочет курить.

На улице рядом с бочкой стоял человек и при свете фонарика читал книгу. Он светил себе на страницы, хотя что-либо разглядеть при таком жалком освещении было практически невозможно. Человек перевернул страницу и пошатнулся, в последний момент схватившись за бочку и удерживая равновесие. Он был пьян. К нему подошла девушка-бармен и поставила стопку.

– Осторожно, это последняя пепельница, – сказал человек Максу и поприветствовал его рюмкой.

– Кто это? – Макс вернулся к барной стойке, чтобы попросить еще рюмку.

– О, это хранитель нашего бара, – улыбнулась девушка, – завсегдатай. Он, можно сказать, стоял у истоков и был нашим первым посетителем, когда мой отец открыл этот бар. Папа, правда, уже умер…

– А у нас такие люди назывались пивными феями, – сказал Макс.

– Фея? Пивная? – Девушка расхохоталась. – Вы правы! Очень поэтическое название! Можно я тоже буду его так называть?

– Пожалуйста.

– Он ведь поэт. Был поэтом. Папа говорил, что очень хорошим. Если бы столько не пил, стал бы великим.

– Да… Бывает. Спасибо за угощение. Мне пора.

– А в какой гостинице вы остановились?

И тут Макс понял, что совершенно забыл название. То ли так действовала настойка, то ли усталость, то ли девушка, но он правда не помнил, как называется гостиница. Ему даже стало нехорошо.

– Я заблудился. И забыл, – признался он.

Девушка засмеялась.

– Там ангел или святой над дверью висит! Ну, не висит, а парит. Скульптура в стене!

– Он не святой и не ангел, – улыбнулась девушка, – обычный человек. Монах. И поэт. Основатель монастыря. Вы не заблудились. Гостиница прямо за нами. Вам нужно всего лишь обойти дом, и сразу же увидите ворота. Это очень хорошее место. Там особая атмосфера. Даже если просто зайти во дворик и постоять немного, все плохие мысли улетучиваются. Вы не заметили?

– Да, наверное, только я все время теряю дорогу. Никогда со мной такого не было. Не могу дойти до номера, до ресторана. Сворачиваю в разные закоулки.

– О, вы тоже потерялись? Мой папа, когда был жив, там работал. Был первым баристой. Кофе варил, понимаете? Так вот я маленькой любила играть в этом отеле. Мы с друзьями устраивали целые приключения с поисками пропавших сокровищ. На самом деле все просто. Вы ведь не математик?

– Нет, я профессор-историк. Лекции читаю.

– Тогда понятно. Здание очень логично организовано. Оно построено с математической точностью. Нет ни одного лишнего угла. Во всяком случае, раньше не было, до того, как его превратили в гостиницу и перестроили. Все подчинено логике. Строили ведь монахи. А они разбирались в архитектуре. Очень красивое здание. И там есть гобеленовая комната.

– Да, я туда заглядывал.

– Не каждому это удается! Нам в детстве рассказывали, что гобеленовая комната исполняет желания – если в нее попадешь и загадаешь самое сокровенное, это обязательно сбудется. Но комната все время прячется. Я, кстати, два раза загадывала, и оба раза желание сбылось. Попробуйте. Если еще раз ее найдете.

– Вы верите в эти легенды?

– Когда была маленькая, верила. Я думаю, что гобелены просто переносили – там ведь крыша текла, и их просто перемещали, спасая от сырости. Но мне нравится эта легенда. Может, еще стопочку?

– Нет, спасибо, лучше скажите, где можно помыть руки.

– До конца и направо. Уверяю, здесь вы не заблудитесь.

Макс прошел в туалет – ему хотелось помыть руки и вообще умыться, учитывая, что он должен был вернуться в отель в «приличном» виде. Но в уборной не оказалось ни мыла, ни уж тем более бумажных полотенец. Макс, из-за болезни чувствительный к средствам гигиены, снова впал в панику. До такой степени, что у него начали чесаться запястья.

– Что-то случилось? – спросила девушка, когда он вышел из уборной.

– Да, мне нужно помыть руки. Обязательно. – Макс, сам того от себя не ожидая, показал девушке ладони. Рукава рубашки задрались и обнажили следы псориаза.

– Сделайте вот так. – Девушка сложила ладони ковшиком. Максу ничего не оставалось, как повторить этот жест. Девушка плеснула на его руки из стопки, которую только что налила. – А теперь разотрите. Мой папа всегда так мыл руки. И вот еще, – девушка налила ему в ладони оливкового масла, – протрите запястья. Не бойтесь испачкать рубашку. Все отстирывается.