Маша Трауб - Клоун Леша [сборник]

Следующий день был «худшим днем в моей жизни». И в жизни Фатимки тоже.

Варжетхан стреляла солью, но метко. Фатимка лежала на животе с перевязанной попой, над которой всю ночь колдовала гадалка. Сама покалечила, сама и лечила. Фатимка должна была пролежать так, не двигаясь, еще неделю.

Самое ужасное, что ее никто не жалел, даже тетя Роза.

– Так тебе и надо, – говорила Фатимкина мама, – какой позор на мою голову! Что твой отец скажет? Какую дочь я воспитала?

А у меня случились такие понос и рвота, какие были только у моей мамы после марганцовки. Желудок никак не хотел переваривать яблоки с солью и выворачивался наизнанку.

Самое ужасное, что меня тоже никто не жалел, даже бабушка.

– Так тебе и надо, – приговаривала она.

И если Фатимка могла лежать только на животе, я могла лежать только на спине.

Через двое суток тетя Роза разрешила мне, обессиленной и похудевшей, проведать подругу.

– Не могу больше так лежать, – пожаловалась Фатимка.

– У меня хуже было, – ответила я.

– Ну скажи, это ведь самая вкусная вещь на свете?

– Да, – подтвердила я.

А что я могла ответить раненой подруге?

– Только они не молодильные, – уточнила я, – видишь, я же не превратилась в маленькую девочку.

– Просто они неспелые пока, – отмахнулась Фатимка.

Потом, когда Фатимка обрела способность передвигаться, нас отправили с пирогами, курицей и пастилой к Варжетхан просить прощения.

– Ты будешь говорить, – понукала меня Фатимка.

– Нет, ты, – отказывалась я.

В результате мы пришли во двор Варжетхан – гадалка сидела под яблоней, – молча положили дары ей в ноги и, низко кланяясь, пригибаясь и пятясь (в случае с Фатимкой это было оправданно), убежали со двора.

Варжетхан сидела, нахмурив брови, но тряслась мелкой дрожью всем своим необъятным телом.

– Чего это она? – спросила я.

– Наверное, хочет нас в крыс превратить, – ответила Фатимка, – заклинание такое!

Мы бежали домой, поднимая пыль и сбивая сандалии.

А Варжетхан еще долго хохотала и вытирала слезы, потому что очень испугалась и за меня, и за Фатимку.

Зачем, зачем я на это согласилась? Мы с будущим мужем уже жили вместе, я всеми силами доказывала, что мы «не разные в быту» и ждала, когда он предложит доехать до загса, чтобы подать заявление. Мама, которая всегда считала, что не нужно ждать милостей от природы, брать их – наша прямая задача, решила ускорить процесс и пригласила нас на дачу. Мероприятие проходило под кодовым названием «помолвка», в конце его будущий муж должен был официально объявить о том, что завтра (послезавтра, послепослезавтра) мы едем подавать заявление.

– Может, не надо? – вяло сопротивлялась я.

– Надо, – ответила мама, – иначе эта бодяга никогда не кончится.

– Мам, он не любит есть на природе, – сказала я.

– Будет есть в доме, с тарелки, ножом и вилкой. Не волнуйся, – пообещала она.

В назначенный день мы с будущим мужем приехали на дачу. Я даже не сразу узнала участок – мама каким-то чудом умудрилась за неделю вырастить на нем цветы, елки и даже куст жасмина.

– Мам? – спросила шепотом я.

– Всю ночь с соседкой пересаживали, – пояснила мама. – А елки мужики в заповеднике выкопали. Жасмин купила. Утром посадила. Только не трогай деревья – могут упасть.

– Ты бы еще траву покрасила, – процедила я.

– Была такая мысль… – задумчиво ответила мама.

В общем, участок выглядел прекрасно. В углу, на мангале, горели угли. На столе стояла тарелка с нарезанными овощами и лавашом.

Будущий муж улыбался. У меня дергался левый глаз – реакция на стресс (о чем мой суженый пока, до свадьбы, не знал. Зачем ему нужна жена с тиком?). Поэтому я старалась пореже моргать и нацепила темные очки. Когда мама демонстрировала цветущий жасмин, который в это время года никак не мог цвести, из дома вышел Славик.

– А он что тут делает? – прошипела я.

– Забор помогает ставить, а что? – удивилась мама.

Будущий муж кивнул Славику и вроде бы продолжал улыбаться.

Славик пошел проверить степень готовности мангала.

Будущий муж с будущей тещей выпили вина, обсудили последние новости экономики, политики и положение на международной арене. Мама щебетала, будущий муж аккуратно резал огурчик на тарелке. Все шло прекрасно. Я сняла очки, поскольку нервный тик на глазу почти прошел.

Я сидела на качелях и вяло раскачивалась. Славик сосредоточенно ворошил в мангале угли.

– Вроде все нормально, – сказала я ему, когда он присел рядом.