Ирвин Уоллес - Чудо

Еще одной причиной, по которой он не стал подходить к гроту, являлась его давняя нелюбовь к любому скоплению людей. Он ненавидел находиться в стаде, чувствовать себя безликим бараном. Разумеется, за те годы, в течение которых происходило его продвижение к посту министра иностранных дел Советского Союза и превращение в фигуру международного масштаба, ему неоднократно приходилось выступать перед толпами людей и произносить пылкие речи. Но при этом Тиханову всегда было больше по нраву общаться с другими лидерами и политическими деятелями — премьерами, президентами и королями, а такого рода общение чаще всего происходило один на один. Что касается того, чтобы присоединиться к орде незнакомых людей, затеряться в ней, то одна мысль об этом наводила на него ужас.

И наконец, он не стал подходить к гроту из-за того, что внезапно ощутил чудовищную усталость и слабость, порожденные его неизлечимой болезнью, и почувствовал, что не может больше оставаться в вертикальном положении.

С огромным трудом Тиханов поднялся по ведущему к выходу пандусу. В его мозгу ворочались тяжелые мысли о том, что каким-то чудесным образом его статус понизился и он стал составной частью этого людского скопища, незаметной человеческой песчинкой. Как и все здесь, он собирался молиться в надежде на исцеление.

Улица была освещена желтым светом фонарей, по асфальту бежали машины. Тиханову нужно было как можно скорее добраться до своей конечной цели и как следует отдохнуть, чтобы назавтра вплотную заняться исцелением, уповая на высшие силы.

К счастью, вскоре он нашел свободное такси и, плюхнувшись на заднее сиденье, поехал по направлению к дому семейства Дюпре.

Поездка по скоростному шоссе от Лурда до Тарба и впрямь оказалась короткой, и сам Тарб, к удовольствию Тиханова, оказался не затхлой провинциальной дырой, а вполне современным и очень приятным на вид городком. Заметив интерес пассажира, таксист с удовольствием стал обращать его внимание на местные достопримечательности. Оживленная главная улица, по которой они ехали, привела их на площадь Верден, от которой, словно спицы от ступицы колеса, разбегались в разные стороны многочисленные торговые улочки.

— Тот адрес, куда мы едем… Это далеко отсюда? — спросил Тиханов у водителя.

— Совсем рядом,— ответил тот.— На одной из близлежащих улиц, кварталах в пяти отсюда. Ехать осталось не больше минуты. Взгляните на этот домик справа от вас, месье,— указал таксист.— Здесь родился национальный герой Франции маршал Фош. А это — собор Тарба. Говорят, что на этой неделе здесь произошло несколько случаев чудесных исцелений.

Проехав по нескольким улицам с односторонним движением, таксист сообщил:

— Остался один квартал.

Наконец они приехали. Тиханов увидел непритязательный многоквартирный дом в четыре этажа, расположенный рядом с садом Массей, обширным общественным парком. Перед входом в сад возвышалась какая-то скульптура, рассмотреть которую в темноте не представлялось возможным. Семья Дюпре обитала в пятикомнатной квартире на первом этаже.

Дверь Тиханову открыла мадам Дюпре, миниатюрная худощавая женщина с седеющими светлыми волосами и тонкими чертами лица. Видимо, в молодости она была очень привлекательна.

— Месье Сэмюэл Толли? Американец? — спросила она.

— Да, это я,— ответил Тиханов.— Вам должны были сообщить обо мне из Синдиката отельеров Лурда.

— Моя дочь Жизель звонила мне и сказала, что вы хотите снять комнату и прибудете к ужину. Проходите, пожалуйста.

В гостиной царил полумрак, который не могли разогнать две слабые лампочки, но Тиханов все же разглядел тяжелые шторы на окнах и старомодную французскую мебель, которой здесь было явно больше, чем нужно. Экран работавшего телевизора погас, и с дивана поднялся широкоплечий человек. Это был месье Дюпре — коренастый, могучего сложения мужчина с взъерошенной шевелюрой, слегка косящим левым глазом и квадратным, заросшим щетиной подбородком.

— Bon soir [22] Добрый вечер (фр.) . ,— пробурчал он, беря чемодан Тиханова.— Я покажу вам комнату. Комнату нашей дочери. А она в течение этой недели поспит на диване.

Комната дочери Дюпре разительно отличалась от гостиной. Судя по всему, здесь недавно сделали ремонт, поэтому спальня была светлой, свежей и… очень женственной. Постель была застлана покрывалом пастельных тонов, а роль передней спинки играли книжные полки. Книги были преимущественно французские, но были и на английском — в основном о Нью-Йорке и о Соединенных Штатах в целом. У кровати стояла тумбочка с рифленым абажуром. Тиханов удивился тому, что дочь этой скромной супружеской четы из провинциального французского городка читает книги об Америке на английском языке.