Ирвин Уоллес - Чудо

— Буэно говорил с тобой о нашей свободе? — В душу Уртадо заполз черный червь подозрений.— Или ему донесли о готовящемся покушении?

— Нет,— покачал головой Лопес, кладя дымящуюся сигару на край пепельницы,— о готовящейся против него акции он не подозревает. Это были именно переговоры относительно нашей свободы. Луис Буэно, как тебе известно, чрезвычайно набожный человек. А вчера в Париже было объявлено о том, что в Лурде вскоре состоится новое пришествие Девы Марии. Ты об этом что-нибудь слышал?

— Об этом все слышали,— раздраженно ответил Уртадо,— но какое отношение это имеет к нам?

— Ш-ш-ш, Микель,— снова дернула его за рукав Хулия,— пусть Августин говорит.

— На самом деле это имеет самое непосредственное отношение к нам и к нашему будущему,— продолжал Лопес.— Весть о грядущем возвращении Богоматери в Лурд произвела на Буэно колоссальное впечатление. Он всей душой верит в это и считает, что, если пришествие действительно случится, это станет знаком свыше — знаком ему и другим властям предержащим. По его мнению, это будет означать, что Господь требует от них проявить милосердие. В таком случае Буэно готов выпустить на свободу всех политических заключенных-басков, объявить масштабную амнистию и начать переговоры здесь, в Мадриде, с целью решить баскскую проблему. Он пообещал мне, что результатом этих переговоров станет предоставление нам автономии в той или иной форме, но к обоюдному удовлетворению обеих сторон.

Лопес взял сигару и помахал ею в воздухе, как если бы это была дирижерская палочка.

— С учетом всех этих обстоятельств и открывающихся перед нами новых возможностей — а я убежден, что Буэно был искренен,— я принял решение прекратить на неопределенное время любые акции насильственного характера.

В течение всей этой речи Уртадо нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Когда Лопес умолк, он заговорил:

— Августин, я всегда с глубочайшим уважением относился к твоему мнению, но в данном случае меня обуревают сомнения. Неужели ты готов поверить Луису Буэно?

— Я должен поверить ему. Правительство впервые пошло нам навстречу и выразило готовность к переговорам. Если мы сумеем решить наши проблемы с помощью диалога, без кровопролития, это будет наилучшим выходом для всех.

— Этот подонок всего лишь пытается выиграть время, задабривает нас,— упорствовал Уртадо.— Августин, ведь именно ты задумал мадридскую операцию! И теперь, после стольких недель подготовки, работы на износ, когда все уже готово, пойти на попятный? Эта акция может стать нашим величайшим успехом. Она продемонстрирует королю нашу силу и решимость, заставит разговаривать с нами как с равными. Августин, я заклинаю тебя: отдай приказ вернуть оборудование и остальных участников операции!

— Нет! — отрезал Лопес.— Нашим величайшим успехом, как ты выражаешься, станет автономия, завоеванная без кровопролития. В конце концов, мы не убийцы. Мы патриоты. Если враг готов дать нам свободу мирно, так тому и быть.

Уртадо не сдавался:

— Ты говоришь, что мы не убийцы. Да, я согласен, но ведь они-то убийцы! Они — угнетатели и душегубы, которым нет веры! Я никогда не забуду того, что они сделали с моей семьей, тот ночной рейд, когда они убили моего отца, дядю и двоюродного брата только за то, что те распространяли антифалангистские листовки.

Лопес встал со стула и выпрямился во весь свой огромный рост.

— Это было при Франко,— сказал он,— а сегодня другие времена.

— Другие времена? — возмутился Уртадо.— Буэно был марионеткой Франко!

— Микель,— перебила его Хулия,— возможно, он прав. Можно ведь попытаться. Тебе еще никогда не приходилось убивать людей, и если есть шанс обойтись без этого, его нельзя упустить.

Разъяренный Микель развернулся и набросился на девушку:

— А тебя кто спрашивает? Ты что, много понимаешь в убийствах?

— Я знаю, что это грех.

— Я уже убил его в своем сердце и готов проделать то же самое в жизни.— Уртадо снова повернулся к Лопесу.— Буэно — убийца и всегда останется им. Черного кобеля не отмоешь добела. Такие люди не меняются.

— И все же сегодня он не такой, как прежде. Ожидание чуда в Лурде смягчило его, и, если оно действительно произойдет, эта перемена в нем останется непреходящей. К счастью для нас.

— А если никакого чуда не будет?

— Тогда мы пересмотрим наши планы. Поживем — увидим. Увидим, случится ли что-нибудь в Лурде и как Буэно поведет себя по отношению к нам.

Лопес направился к двери, но Уртадо не желал угомониться.