Ирвин Уоллес - Чудо

— Неплохие шансы для того, кто делает ставку,— подтвердил Регги. Он снова взял сигару, стряхнул с нее пепел, чиркнул спичкой и закурил.— И что же, после этого она выздоровеет?

— Будет как новенькая.

— Как новенькая,— задумчиво пробормотал Регги,— но уже не чудо-женщина. То есть я хотел сказать, больше не будет считаться женщиной, которая исцелилась чудесным образом.

— Нет, это не будет чудесным исцелением. Ее излечат методами медицинскими, научными.

— В этом-то и вся проблема,— бесстрастно констатировал Регги.

— Проблема?

— Я же говорил вам, без жены-чуда я банкрот. Для нас обоих это неминуемое разорение, разорение в пух и прах.

— Извините,— покачал головой Клейнберг,— но это вне сферы моей компетенции. Тут я ничего поделать не могу.

Маленькие глазки Регги впились в него.

— А вы уверены, доктор? Так ли уж вы бессильны в этом деле?

На мгновение Клейнберг даже растерялся.

— Бессилен в чем?

— В том, чтобы помочь нам. Как говорится, не лишать нас нашего куска пирога,— пояснил Регги.— Я это к тому, что можно спасти жизнь Эдит с помощью операции, но в то же время не мешать объявить ее чудесно исцелившейся.

Только теперь Клейнберг начал понимать смысл происходящего. Британский пройдоха делал деловое предложение, склонял к торгу.

— Так значит, вы хотите, чтобы после операции я ничего о ней не говорил, а только удостоверил, что ваша жена исцелилась чудесным образом? Вы об этом меня просите?

— Ну, что-то вроде того.

— Солгать доктору Берье и всем остальным? Ничего не сказать ни о возвращении саркомы, ни о хирургической операции? Просто подтвердить, что Эдит излечилась благодаря гроту и ваннам? Ну, знаете ли, я не отличаюсь фанатической верностью клятве Гиппократа, и все же…

Регги выпрямился на стуле.

— Врачи поступают так сплошь и рядом.

Доктор Клейнберг снова покачал головой:

— Я не из тех врачей, которые так поступают. Сомневаюсь, чтобы о таком мог помыслить даже врач из числа истовых католиков. Как бы то ни было, я просто не умею врать. Боюсь, это невозможно.

Подняв глаза, Клейнберг увидел лицо Регги и ужаснулся. На этом лице лежала печать поражения и печали. Оно удивительным образом стремительно состарилось, словно это был современный Дориан Грей [34] В романе Оскара Уайльда «Портрет Дориана Грея» рассказывается о знатном красавце, который на протяжении десятилетий остается молодым, в то время как стареет и становится уродливым его портрет, скрытый до времени от чужих глаз. . В сердце Клейнберга впервые шевельнулась жалость к этому человеку, и ему захотелось как-то смягчить свои слова.

— Естественно, меня касаются лишь медицинские аспекты этого дела,— произнес Клейнберг, спотыкаясь на каждом слове,— а его религиозная сторона, всякие там чудеса не по моей части. Меня одно заботит — как спасти Эдит с помощью медицины. Но если другие останутся в неведении по данному поводу и кому-то, невзирая на недомолвки, захочется объявить ее чудесно исцелившейся, то я не вижу причин этому мешать. В общем,— вдруг вырвалось у него помимо воли,— если какое-то могущественное лицо вдруг захочет настоять на том, что она исцелилась чудесным образом, то что ж, мы с доктором Дювалем мешать не станем, об операции объявлять не будем. Пусть это останется на вашей совести и совести священника, которому вы поверяете свои тайны. А я просто исчезну — вернусь в Париж, к своей работе.

Увидев для себя шанс, Регги тут же ожил:

— Но кто, кто же решится на такое заявление без вашего сертификата? Кто еще объявит Эдит чудесно исцелившейся?

— Ну, как я уже сказал, кто-нибудь из служителей церкви. Естественно, для такого дела потребуется важная персона. Неужели у вас нет знакомых в церковной иерархии?

Регги энергично закивал:

— Найдется человечек, а то и двое. Один подойдет наверняка. Это отец Рулан, самый влиятельный священник в Лурде. Он с самого начала считал, что Лурду позарез нужно, чтобы Эдит оказалась чудесно исцелившейся. И он с первого дня был на ее стороне.

— Прекрасно, теперь у вас есть возможность выяснить, будет ли он на ее стороне и впредь,— сказал Клейнберг.— Пусть Эдит поговорит с ним. Рискните. Если она расскажет отцу Рулану всю правду и тот после этого все равно будет согласен объявить о ее чудесном исцелении, то я не стану этому препятствовать и выступать с опровержениями, настаивая на том, что Эдит спасена благодаря хирургическому вмешательству. Я буду просто помалкивать.