Пааво Ринтала - Слуги в седлах

Когда он возвращался в дом, за столом уже никого не было, чай давно остыл.

Хочет ли он чаю, спрашивали его.

Нет, нет, спасибо, ему уже не хотелось.

В гостиной тесть беседовал с гостями, своими коллегами — судьями. Огонь в очаге потрескивал. Поначалу ему тоже хотелось участвовать в разговорах. Потом нет. Он охотнее шел спать. Ему приходилось рано вставать. Лаури просыпался в шесть и будил Пентти. Он занимал детей, чтобы Кристина могла поспать. Так хотели тесть и теща, а Кристина свято блюла это их желание. Иногда ему казалось, что он и для Кристины какое-то безличное существо, которое поддерживает чистоту и ухаживает за детьми.

Он вставал вместе с детьми, шел на кухню, кормил их и выводил на улицу, чтобы они не будили тестя с тещей и Кристину. Это никак не оговаривалось, но само собой разумелось. Иногда ему становилось особенно горько: зачем женился на женщине, которая богаче тебя. Шурину, молодому студенту, никогда не поручали домашних дел. У него не было времени. Ему не подобало работать за конюха. Когда он однажды заметил это Кристине, та ответила: «У тебя же отпуск».

Но с этим он еще мог примириться. Только посмеивался иногда про себя. Тайком от всех он готовил диссертацию, не говорил этого даже Кристине. Пусть думает, что он пустое место. Но тесть и его судьи! Они являлись каждую субботу, усаживались в саду и заводили разговоры. И сколько бы они ни говорили, все сводилось к одной идее, которую они потом упрощали и упрощали, пока наконец ничего не оставалось, кроме низколобых большевиков — разбойников, хулиганов, убийц, самцов и самок. Их следовало с корнем вырвать из свободной Финляндии. Эти сидящие в саду цивилизованные судьи поднимались в собственных глазах на ступеньку выше по социальной и культурной лестнице, если способны были люто ненавидеть красное отребье. И к этому классу они относили всякого, кто добывал свой хлеб физическим трудом. Таких, говорили они, не следует выпускать из тюрем, им всем надо безоговорочно вынести смертный приговор. Свободной Финляндии предстояло раз и навсегда подняться ввысь над кровью этого отребья.

Способность все упрощать придавала сидящим в саду непоколебимую уверенность. Когда он поначалу, еще не раскусив их, ввязывался в разговоры и пытался сказать, что, по его мнению, вопрос нельзя решать так односложно, чтобы... — его даже не слушали. Ему не мешали говорить, но когда он кончал, ему отвечали, что он еще молод судить о государственных делах. А баня уже готова? Готова. Хорошо. Хочется попариться. Большое спасибо.

Он встал и подкинул дрова в каменку.

У него и теперь такое же чувство и так же не хочется идти домой. Хотя баня теперь своя, дом свой и гости в доме тоже свои.

Это третья баня, которую он топит. Третья и последняя.

Они много лет снимали дачу. Часть длинного деревенского дома. Там тоже была хорошая черная баня. Ту он топил с другим настроением. Вспоминая прошлую жизнь, он думает теперь, что это была самая счастливая его баня. Тоже чужая, но это не имело значения. Даже Кристина была иной, чем на родительской даче. Но все-таки она первая завела разговор о том, как важно иметь собственность. Потом умер отец Кристины,

Он сидел и разглядывал лес на том берегу.

Этот лес, и эту баню, и этот дом он купил сам. А то, что за тем мысом, то куплено на деньги из наследства. Тем он никогда так не дорожил, как своим сосняком.

Из дома доносятся голоса.

Баня больше не дымит. Дрова обуглились и горят ярким пламенем. Скоро можно заткнуть дымник, пусть баня прогревается. Куда бы уйти? Иди куда угодно, а осени, возвращения в город и объяснения с правлением не избежать. Давно уже кончился вынужденный отпуск, о котором он не сказал никому ни слова, теперь подходит к концу очередной. Пора возвращаться на работу. В порядке ли его нервы? Иначе говоря, согласится ли он с правлением, или снова станет перечить?

Он взглянул на веники. Вон их сколько, целый ряд: маленький густой — Кристине, три маленьких — детям, он связал бы и четвертый, да Лаура еще не вернулась; потом для Эсы, Пентти и Анна Майи, для Кайсы и Оскари, для отца Оскари, его дочери и зятя.

Отец Оскари приехал к сыну и невестке. Кристина пригласила к ним все его семейство. Отец прихватил с собой дочку и зятя. Молодые только что поженились и совершали свадебное путешествие.

Он встал, вошел в баню и поворошил угли. Трубу и окно он закрыл, дымник в стене оставил пока открытым.

— Ты все еще здесь копаешься?

— Да.

— Иди пить кофе, тебя там ждут.