Персиваль Эверетт - Американская пустыня

Размытое белое облако далеко на юге было единственным пятном на фоне безжалостной синевы моря и неба, и взгляд Глории то и дело возвращался к нему. Она посмотрела на Ричарда: тот, сидя на руле, тщательно прочесывал береговую полосу.

– А он когда-нибудь прежде такое проделывал? – спросил Ричард, не глядя на собеседницу.

– Нет. – Глория отняла бинокль от глаз: теперь он болтался на груди. – Но вся эта свистопляска с отцом… Даже я растерялась; могу только вообразить, что творится в его головенке.

Двигатель в шесть лошадиных сил в первый раз завелся играючи, но теперь, сколько бы Перри ни тянул и ни дергал, ничего не получалось. Сперва мальчик боялся воды, скользя по воле ветра, затем понял, что его гонит к берегу. Он выпрыгнул на землю, замочив кроссовки, и вытащил лодчонку на гальку. Ровная морская гладь, по которой он промчался на моторке, в какой-то момент сделалась неспокойной и громкой, волны плескались о борта, так что он был просто счастлив оказаться на твердой земле, вот только уйти с места никуда не мог. Мелкая бирюзовая вода бухточки уже в двух шагах превращалась в глубокую бирюзовую воду, а за его спиной поднимался крутой высокий откос. Перри чувствовал себя таким потерянным и несчастным, каким, в сущности, и был; мальчик изо всех сил старался не расплакаться, гадая, зачем он вообще сюда явился, зачем потихоньку выбрался из комнаты, с какой стати так взбеленился. Он представил себе, как перепугается мама, обнаружив, что его нет, и от этой мысли его затошнило. На маму он не злился. На папу, наверное, тоже. Тогда на кого же? Он в жизни так не пугался, как в тот раз, когда у них отняли сестренку. А теперь вот исчез и отец. Исчезнуть, пожалуй, еще хуже, чем умереть, думал мальчик. Если бы отец умер, он, Перри, по крайней мере знал бы, где тот есть – или, точнее, где его нет.

Море пугало, мотор не заводился; запертый на узкой песчаной полоске между утесами, Перри не нашел ничего лучше, как поползти вверх по откосу. Надо же, до чего сухой этот склон – при том, что совсем рядом от всей этой воды! – размышлял про себя Перри. Мальчик цеплялся за землю, камни, кустарник и карабкался все выше. Пыль и гравий осыпались под его ногами, хрупкий шалфей и цеанотус ломались в руках, докучали пчелы. Ладони и подушечки пальцев стерлись до крови.

Где-то в сотне футов над его головой скала становилась совершенно отвесной; двигаться дальше было некуда. Перри глянул вниз – и запаниковал, сердце так и заколотилось в груди. Он не знал, куда ставить ноги, не знал, спускаться ли лицом к горе или спиной. Он обнял куст шалфея, укрепился как можно устойчивее – и замер. Он глядел на океан и едва дышал. По лицу его струились слезы. «Папа!» – закричал он.

Полдень давно миновал, было тепло. Но Глория так и не сняла куртки. Ричард порылся в отсеке у руля и достал тюбик лосьона от загара.

– Да ты в этой куртке живьем зажаришься, – заметил он, протягивая ей лосьон.

– Ты прав, – согласилась Глория. – Я не обратила внимания. – Она взяла тюбик, однако куртку так и не сняла. И тут сообразила, что Ричард сбавил скорость. – Что такое?

– Вон там. – Ричард качнул подбородком. На берегу защищенной от ветров бухточки обнаружилась лодка – та самая, которой недосчитались в прокате.

– Ох, Господи, – воскликнула Глория. Лодка была пуста. – Где он? Где же он?

– Только без паники, – велел Ричард. Он направил моторку в бухту и медленно двинулся вперед, взрезая волны. – Тут кое-где из воды камни торчат. Ступай на нос, посмотри вниз и скажи, свободен ли путь. – Глория не двинулась с места. – Глория, пожалуйста, надо же нам туда добраться.

Глория осторожно прошла вперед и попыталась посмотреть вниз, на дно, но для этого ей пришлось чуть не силком оторвать взгляд от берега и лодчонки.

– Плыть можно?

Глория глядела вниз, изумляясь уже тому, что ее не тошнит.

– Можно, – отозвалась она.

Ричард заглушил мотор, и лодка заскользила к берегу. Он перекинул на песок якорь, спрыгнул с носа, затем помог спуститься Глории. Вместе они дошли до брошенной лодчонки и некоторое время внимательно ее рассматривали, словно ожидая обнаружить какой-никакой ключ к разгадке. Ричард обернулся, окинул взором океан. Глория обвела глазами берег, принюхалась – ни следа сына. Затем оглядела склон в направлении снизу вверх, задержала взгляд на сухом кустарнике.

– Ох, Господи Боже мой, – выдохнула она.

Ричард посмотрел вверх.

Перри висел, ухватившись за выступающий корень: одной ногой он упирался в камень, а другая оскальзывалась, пинала гранит, пытаясь заново утвердиться на осыпающейся земле.