Гауте Хейволл - Язык огня

В это время внутри дома Агнес Фьелльсгорь пыталась разбудить мужа, спавшего тяжелым сном рядом с ней. Мужем ее был семидесятисемилетний Андерс, спокойный, уверенный в себе мужик. Ей пришлось изрядно потеребить его, прежде чем он пришел в себя.

— Он здесь, — прошептала она в темноте.

— Да нет, — пробормотал он.

— Здесь, здесь, — сказала Агнес. — Я видела его в окно кухни. Он возле дома.

Времени на размышления не оставалось. Запахнув халат, она быстро вышла из спальни и через кухню прошла в гостиную.

Тут она заметила черную фигуру за стеклом двери на веранду. Человек стоял неподвижно, странно подавшись вперед. Она почувствовала характерный запах, а потом услышала и звук бензина, льющегося через разбитое стекло и растекавшегося по деревянным доскам пола. Все остановилось. Все, кроме сердца. Она ни о чем не думала. Даже не успела испугаться. Стояла как завороженная, точно так же, как за несколько часов до этого стояла Юханна Ватнели и смотрела на огненное море и тень по другую сторону огня. Разница лишь в том, что здесь не было моря огня, была только тень. Мгновения они стояли лицом друг к другу. Их разделяло всего несколько метров. Наконец ей удалось глубоко вдохнуть, и она закричала, и в этот момент он чиркнул спичкой, подержал ее в пальцах и высветил часть своего лица — кусок подбородка, уголок губ, нос, глаз.

А потом кинул спичку в ее направлении.

Начало светать, но птицы еще молчали. В большом доме в Браннсволле Эльсе так и не ложилась, с тех пор как Альфред уехал, чуть позже двенадцати. Она не знала, что происходит, знала только о пожаре где-то на востоке поселка.

Когда сразу после полуночи прозвучал сигнал тревоги, она увидела, как синие огни прорезали темноту за занавесками спальни. Он подбежала к окну и заметила пожарную машину.

— Едет в сторону Килена, — крикнула она.

После отъезда Альфреда она не отважилась лечь, ведь на чердаке спало трое ее детей. Младшему всего десять. Она включила телевизор, но сразу убавила звук. Долго сидела на краю дивана, глядя, как бегают игроки по футбольному полю, следуя непонятному ей плану. Периодически она выходила на крыльцо, долго стояла там, прислушивалась. Но ничего не видела и не слышала. Обойди она дом с восточной стороны, она, вероятно, заметила бы огненное зарево. Но она боялась выйти из дома. Только до двери, а дверь была на восток. С этой стороны ей был виден свет в окнах дома Терезы, а дом Альмы и Ингеманна скрывала поросшая соснами округлая сопка.

Наконец она села на диван, укрывшись пледом. Хотелось спать, но она решила ни за что не засыпать. И просидела так долго. Потом заснула.

Было ближе к четырем, когда она резко проснулась. Вскочила, вышла в сени, надела куртку и выбежала на крыльцо. Она успела заметить свет фар, когда автомобиль съезжал с дороги, они на короткое мгновение ослепили ее, потом померкли, и автомобиль въехал во двор. Одна фара явно повреждена, она светила вертикально вверх. Пока водитель не открыл дверь и не вышел из машины, она не понимала, кто приехал. Поняв, успокоилась.

— Это ты, — сказала она. — Я думала, ты ездишь на пожарной машине.

— Она стоит в Ватнели, — ответил он, — я поехал на своей. — Он приблизился к ней, потирая руки. Ему было зябко.

— Я думал, тебе интересно узнать последние новости, — сказал он.

— Последние новости?

— Да, — сказал он, подходя ближе.

— Какие новости?

— Новый поджог в Сульосе.

— В Сульос? А где там?

— Дом Агнес и Андерса, — тихо ответил он.

Она остолбенела, кровь в жилах застыла и не очень скоро оттаяла.

— Андерса и Агнес, — повторила она, словно не веря услышанному. — Это ведь совсем недалеко.

— Он налил бензин через окно и поджег, — сказал он.

— А я вот заснула на диване, — произнесла она тихо.

— Нынешней ночью спать опасно, — ответил он.

— Но ведь это же безумие, — прошептала она. — Он сумасшедший.

— Да, — ответил он и подошел еще ближе. — Он сумасшедший.

Она видела его лицо в свете уличного фонаря. Глаза блестят. Волосы всклокочены. На лице и рубашке сажа. Показалось, что он такой, каким был в детстве. Она ведь помнила его еще по тем временам, когда он прибегал через поле и она угощала его соком на кухне. Добрый, славный сынок Альмы и Ингеманна.

— Ты ударился? — сказала она.

— Это ничего, — ответил он, — просто царапины.

— Может, зайдешь, согреешься?

Он слегка покачал головой.

— Тот, кто за этим стоит, — начал он, — тот, тот… Мы его возьмем рано или поздно. Он от нас не уйдет.