Владимир Сорокин - Моноклон

— А потому что — заплатили! — поднял короткий и широкий указательный палец Иван Петрович.

— Потому что заплатили, — закивал бородатый.

— Платят гадинам!

— Платят.

— Платят! Еще как! — согласились сзади.

— И будут платить! — Иван Петрович стукнул кулаком по подлокотнику.

— Будут платить, — согласился сосед.

— Будут… будут… — заговорили сзади.

— Пока стоит Россия — будут платить!

— Будут, будут. А как же?

— А вот, когда России не будет, — угрожающе повел головой Иван Петрович, — тогда платить пе-ре-станут!

— Перестанут.

— А чего тогда…

— Там все рассчитано.

— Они платят, когда им надо. Когда есть политический заказ.

— Конкретный! Конкретный!

— Конкретный, а как же… там все конкретно: сколько, кому и за что…

— Они рассуждают как, — бородатый ветеран взялся за свои колени. — Нацелимся в Сталина, а попадем в Россию.

— Правильно! Целься лучше, кидай дальше!

— Плати больше!

— Будут платить, будут все проплачивать…

— А у них уж все давно пропла-а-ачено, — раздался певучий голос сзади.

— Деньги не пахнут! — выкрикнул Иван Петрович.

— Но не все продается, — кивнул бородатый и ткнул себя в грудь пальцем так, что звякнули медали. — Вот это не продается!

— Не продается! — тряхнул головой Иван Петрович и тут же поправил очки.

Дорога до Москвы заняла почти полтора часа. Сосед Ивана Петровича успел даже вздремнуть, открыв рот. Но сам Иван Петрович ехал, бодро поглядывая по сторонам. Когда автобус доехал до Профсоюзной улицы, был уже первый час.

Свернув на улицу Кедрова, автобус проехал немного и встал.

Молодой человек снова взял в руки микрофон:

— Мы на месте. До дома Ткача — пять минут хода. Подъехать туда мы не можем — все должно происходить естественно, так сказать. Вы смените группу ветеранов, которые там стоят с утра, они поедут домой. Значит, товарищи, стоим ровно два часа. Если кому-то станет плохо — за углом дежурит реанимобиль. Баннеры, то есть плакаты вам раздадут… да, чуть не забыл! Я просил вас подумать о кричалках. Подумали?

— Подумали! Я подумал… Есть одна… — раздалось в салоне автобуса.

— «Ткач — рвач»! — выкрикнул один из ветеранов.

— Уже есть, но ничего страшного, — одобрил молодой человек. — Еще?

— «На Ткаче и шапка горит!»

— Отлично! Утверждаем!

Все зааплодировали.

— А можно просто — «Ткач — палач»?! — выкрикнул Иван Петрович.

— Он не палач, — сделал серьезное лицо молодой человек. — Он фальсификатор истории Великой Отечественной войны. Мы должны быть точны в определениях.

— Правильно! Перегибать не надо, — сказал бородатый.

— А то еще в суд подаст, за клевету! — крикнул кто-то сзади, и все засмеялись.

— Еще кричалки, товарищи? — молодой человек обвел салон взглядом.

— «Руки прочь от ВОВ!»

— Ну… можно.

— «Ткач — сморкач!»

— Не очень понятно. Насморк — не преступление. Еще?

Сзади поднялся высокий старик с угрюмым, вытянутым лицом, кашлянул и продекламировал глухим низким голосом:

Все зааплодировали.

— Супер! — захлопал в узкие ладоши молодой человек.

— Это Потапов, он же поэт, известный поэт, — завертел головой бородатый.

— Молодец, Потапов! В точку! — резко и громко хлопал Иван Петрович.

— В самое оно! — выкрикнул кто-то.

— Замечательно, товарищи, — поднял сжатый кулак молодой человек и сделал знак водителю.

Двери автобуса открылись.

— Пора! — скомандовал молодой человек и вышел первым.

Ветераны стали покидать автобус. Иван Петрович спустился сразу вслед за инструктором. Тот подождал, пока спустятся остальные, кивнул и, указав рукой направление, двинулся вперед.

Они пошли дворами, не торопясь. Молодой человек все время оглядывался: не отстал ли кто? Потом ему позвонили на мобильный, и он что-то напряженно-недовольно объяснял, доказывал, слегка наклоняясь вперед и тыча себя в грудь тонким пальцем.

Когда группа вошла в нужный двор, все увидели таких же пожилых людей с медалями и плакатами, стоящих возле подъезда восьмиэтажного кирпичного дома. К молодому человеку сразу подошли двое других молодых людей, что-то быстро сказали, тот кивнул. Один из молодых людей сделал знак рукой стоящим у подъезда. Они сразу оставили свои плакаты, пошли за ним и вскоре свернули за угол дома. Молодой человек, приехавший на автобусе, подвел ветеранов к подъезду.