Владимир Бацалёв - Первые гадости

— Хорошо бы, только ортодоксы не ошибаются.

И Аркадий не стал сопротивляться твердолобости Чугунова и тотальной мобилизации восемнадцатилетних, смирившись с двухлетним тюремным сроком в казармах общего типа и условно считая себя жертвой культа личности…

— Обидно, что забуду все к чертовой матери, — сказал Аркадий Простофилу. — Язык требует постоянного повторения. Не потащу же я за собой два чемодана учебников.

— А мне и забывать нечего, — сказал Простофил. — Я умней всех поступил. Вот вернусь и сразу все выучу.

Тут открылась дверь и вышел их общий знакомый.

— Привет, Леня, — сказал Аркадий.

— Привет, только я теперь Леня-Юра

— Ну, привет, Леня-Юра, — сказал Аркадий.

— А меня комиссовали! — объявил счастливый Леня-Юра

— За что? — спросил Простофил.

— Я в постель писаюсь.

— Ты же в свою постель писаешь, а не в чужую! — сказал Простофил. — Какое им дело до твоих простыней?

— Ну, побегу, мать обрадую, — сказал Леня-Юра

Простофил и Аркадий зашли в комнату, где сидели пять милитаристов разного достоинства. Какая-то секретарша шепнула им в ухо заклинание: «Призывник такой-то явился для прохождения службы».

— Тут написано, что ты знаешь семь языков, — обратился к Аркадию военный, усыпанный звездочками, как новогодняя елка, и разукрашенный лампасами просто, но со вкусом.

— Это так, — ответил Аркадий.

— Не «это так», а «так точно»! — сказал военный. — Ты знаешь, что делают войска противовоздушной обороны?

— Ну, — Аркадий задумался, — воздух наступает, а войска обороняются, — пошутил он.

— В стройбат, в Куросмыслов, — по-военному решил военный и повернулся к Простофилу: — В каких рядах хочешь служить?

— В советских!

— В каких рядах войск?

— А где из автомата пострелять дают, — ответил Простофил и, соблазненный удачей Лени-Юры, состроил дебильную рожу.

— Тоже в стройбат, — решил военный.

— Товарищ фельдмаршал, а стекло в армии можно есть? — отчаянно спросил Простофил, не меняя выражения рожи.

— Ешь, — предложили ему…

Аркадий вышел на улицу, где его ждала Победа, и сказал:

— Прощай, подруга, может, больше и не увидимся.

— Слушай, прекрати ныть. В конце концов, это твой долг — защищать меня. Тебе об этом сообщали на уроках НВП.

— Ага, — сказал Аркадий, — с лопатой и носилками.

— Обязательно мне пиши.

— Тебя отец прибьет.

— А ты пиши каким-нибудь хитрым шрифтом… Хитрым — для отца…

Через месяц Победа сдала летнюю сессию, и Чугунов пристроил ее на каникулы в интернациональный студенческий отряд, лишь бы не путалась под ногами.

— Хорошо тебе, за границу едешь, — сказал Трофим, — а мне в институт поступать. У всех лето, мысли шальные в голове, а у меня пять репетиторов каждый день по часам расписаны.

— Не забудь, — сказала Победа, — что Светлана Климова любит говядину и палтус.

В интернациональном отряде она познакомилась еще с одним Карлом, только не Дулембой, а Файервундербарманом.

— Я есть люблю тебя, — нахально говорил Файервундербарман.

— Дружба-фройндшафт, — остужала его Победа.

— А чего ты немца гонишь? — удивлялись подружки. — Ездила бы на родину в гости.

— Да они же все чокнутые. Они на работу в пять утра встают! — отвечала Победа.

— А мы думали, они твоего дедушку убили, — говорили подружки.

Файервундербарман ходил за ней неотступно и помогал интернациональному отряду строить железную дорогу задаром, пока от немецкого усердия не положил рельс на ногу Победы. Тогда она вернулась раньше срока в Москву на костылях и забыла Файервундербармана, как первый сон, обнаружив в почтовом ящике письмо Аркадия, которое ее очень тронуло, и письмо Трофиму с комсомольской стройки, которое ей было до лампочки. А вот Трофим проревел над ним до полуночи, разбирая через слово каракули любимой подруги…

Так получилось, что первым совершил добровольный исход из Москвы в Куросмыслов пэжэ города Донецка — Семен Митрофанович Четвертованный, сам признавший себя косвенно виновным в растлении дочери другими.

Когда-то, еще до почетного звания, Семен строил электрические каскады по стране и даже руководил людьми в буквальном смысле: то есть показывал руками, куда идти, и говорил языком, что там делать, С годами стал он слабеть головой, открыто, впрочем, признавая, что давно уже судит-рядит обо всем спинным костным мозгом. Те, кто еще пользовался содержимым черепной коробки, низвели ослабевшего Митрофаныча до простого монтажника Но и в простых монтажниках он продолжал говорить и делать очевидные умопомрачительные слова и поступки, и, помня его прошлые заслуги в деле электрификации всей страны, Семена Митрофановича по профессиональной болезни отправили до срока на пенсию.