Ник Хорнби - Футбольная горячка

Таким он и получился. Между 1 октября и 28 апреля «Кембридж» не сумел переиграть «Пэлас» на своем поле, «Лидс» на чужом, «Хаддерсфилд» на своем, «Портсмут» на чужом, «Брайтон» и «Дерби» на своем, «Кардифф» на чужом, «Мидлсбро» на своем, «Ньюкасл» на чужом, «Фулхэм» на своем, «Шрубери» на чужом, «Манчестер Сити» на своем, «Барнсли» на чужом, «Гримсби» на своем, «Блэкберн» на чужом, «Свонси» и «Карлайл» на своем, «Чарльтон» и «Олдхэм» на чужом, «Челси» на своем, «Брайтон» на чужом, «Портсмут» на своем, «Дерби» на чужом, «Кардифф» и «Уэнсди» на своем, «Хаддерсфилд» и «Пэлас» на чужом, «Лидс» на своем, «Мидлсбро» на чужом, «Барнсли» на своем и «Гримсби» на чужом. Тридцать одна игра без единой победы – рекорд Футбольной лиги, причем семнадцать на своем поле… и все семнадцать я видел. И еще кое-что на «Хайбери». Пропустил я только одно поражение «Юнайтед» на своем поле, когда команда в третьем туре розыгрыша Кубка Футбольной ассоциации проиграла «Дерби» – девушка, с которой я в то время жил, решила в качестве рождественского подарка свозить меня в Париж (увидев дату на билетах, я постыдно не сумел скрыть своего разочарования, и она явно обиделась). А вот мой друг Саймон из семнадцати игр Лиги одолел шестнадцать: перед семнадцатой он раскроил голову о книжную полку в лондонской квартире, и его подруге пришлось спрятать ключи от машины, поскольку он на изумление все еще порывался отправиться из Фулхэма на «Эбби».

Однако это ни в коей мере не стало испытанием моей преданности: у меня и в мыслях не было отвернуться от команды только потому, что она неспособна никого победить. На самом деле затянувшаяся череда поражений (и неизбежный переход в более низкий дивизион) породила некий драматизм, который в обычных обстоятельствах был бы невозможен. Когда выигрыш стал казаться невероятным исходом, мы начали приспосабливаться к новому порядку вещей: искать удовлетворение не в победе, а в чем-то другом – в голах, в ничьих, в стойкости пред ликом неблагосклонной судьбы (и команда нас не подводила и была поистине несчастна, как только может быть несчастна команда, которая за шесть месяцев ни разу не выигрывала). Все это становилось поводом тихого, подчас самоироничного торжества. А «Кембридж» за год приобрел хоть печальную, но все же славу: если раньше успехи клуба не удостаивались ни единой строки, то теперь о нем регулярно сообщалось в спортивных новостях. Даже через семь лет сказать, что в те годы был там, расценивается в некоторых кругах так, словно ты сам отмечен печатью уникальности.

В этот период я уяснил для себя больше, чем за всю свою футбольную историю: понял, что мне не важно, насколько плохо обстоят дела, а результаты не имеют значения. Я уже говорил, что с радостью стал бы одним из тех, кто относится к местным командам, как к местным ресторанчикам, и моментально отворачивается от них, коль скоро там подсовывают несусветную гадость. Но, к сожалению (поэтому-то футбол то и дело сам вляпывается в дерьмо и неспособен его расхлебать), таких болельщиков, как я, очень много. Нам важно потреблять, а потребляемый продукт несуществен.

В конце апреля «Ньюкасл» с Киганом, Бердсли и Уоддлом приехал на «Эбби». Команда находилась в верхних строках второго дивизиона, и для перемещения в первый ей требовалась победа, а «Кембридж» успел опуститься в самый низ турнирной таблицы. На первых минутах «Кембридж» получил право на пенальти и забил гол, но, памятуя о предыдущих матчах, в этом не было ничего воодушевляющего: за последние месяцы мы познали, насколько бесчисленны способы обращения преимущества в поражение. Однако гол с пенальти оказался единственным в игре; в последние пять минут «Кембридж» так старательно отбивал подальше мяч, словно сражался за Европейский кубок. Большинство игроков, которых призвали в основной состав из резерва, дабы прекратить разложение, еще ни разу не побеждали и теперь обнимались и радостно махали руками обезумевшим болельщикам. Впервые с октября прозвучала победная мелодия «I've Got a Lovely Bunch of Coconuts». Выигрыш у «Ньюкасла» не имел никакого значения – в следующем сезоне «Кембридж» вылетел из второго дивизиона, – но после безрадостной зимы эти два часа показались незабываемыми.

В тот день я посетил «Эбби» в последний раз – решил бежать из Кембриджа и от «Юнайтед» обратно в Лондон, к «Арсеналу». Игра с «Ньюкаслом» – чудаковатая, смешная, где-то радостная, где-то надрывающая душу и очень личная, каким обычно не бывает футбол (на стадионе присутствовало не больше трех тысяч болельщиков), стала достойным прощанием с клубом. Иногда мне начинает казаться, что болеть за команду первого дивизиона – бесполезное, неблагодарное дело, – и тогда я чувствую, что скучаю по «Юнайтед».