Айрис Мердок - Зеленый рыцарь

Нагнувшись, Клемент поцеловал ее, она обвила руками его шею. Выйдя из комнаты, он остановился на лестнице и замер в напряженной позе, вслушиваясь в тишину дома. Полное безмолвие. На цыпочках он подошел к шкафу, достал одеяла и подушки. Поскольку о простынях речи не было, Клемент не стал искать их. Уже собираясь войти в Птичник, он услышал странный звук, словно крик маленькой птицы. Он подумал, что это Мой. Ей, наверное, что-то приснилось. Он выключил свет на лестнице. Нижний этаж дома уже погрузился во мрак. Прижав к себе спальные принадлежности, Клемент на ощупь добрался до Птичника и включил там свет.

«Я смертельно устал, — подумал он, — но наверняка проворочаюсь без сна целую ночь… терзаясь мучительными мыслями».

Однако как только Клемент выключил лампу и улегся на диван, то тут же провалился в черную бездну сна.

Клемент наконец достиг заветной цели. Он играл Гамлета. На нем, как и на остальных участниках спектакля, были черно-белые костюмы, поскольку режиссер решил поставить черно-белую версию этой трагедии. Причем, как оказалось, в жанре балета, но Клемент с легкостью выучил свою партию. Он лишь слегка удивился, как легко оказалось исполнять разнообразные пируэты. Он буквально летал через сцену, не касаясь пола. Его танец сопровождался душераздирающей музыкой, разрываемой четким ритмом тяжеловесных ударных инструментов. Да, Клемент летал, причем летал с необыкновенной легкостью. Он подумал:

«Я похож на Питера Пэна. Бог ты мой, а может, мы и играем „Питера Пэна“? Нет, не может быть».

Он уже опустился на сцену перед какой-то дамой, только она вдруг раздвоилась, и в двух новоявленных дамах Клемент узнал свою мать и Офелию. Они тоже танцевали, стоя друг за другом и одинаково раскачиваясь то в одну, то в другую сторону, как будто исполняли одну и ту же роль. Они дразнили его, они терзали и мучили его, а музыка звучала все быстрее и громче. «У меня больше нет сил танцевать, я вот-вот упаду, я упаду в обморок. Мне необходима помощь». Клемент закричал.

Он проснулся. Постучавшись, в комнату вошла Сефтон. Клемент резко приподнялся на локтях, вспомнив, где находится. Застегивая ворот рубашки, он услышал, как колотится его сердце.

— Я подумала, что пора будить тебя. На кухне уже готов завтрак.

— Ох… все уже встали?

— Да, но мы обычно встаем очень рано.

— Есть какие-нибудь новости?

— Нет, почту еще не приносили.

— Я кричал?

— Что?

— Кричал во сне?

— Я не слышала твоих криков.

Немного помедлив, Сефтон вышла и прикрыла дверь. Клемент с молниеносной скоростью привел себя в порядок, сложил одеяла и убрал на место все постельные принадлежности. Он уже не мог вспомнить своего сна, но сохранил ощущение какого-то ужаса. Обуреваемый страхом, Клемент спускался по лестнице. Он подумал, что не сможет жить в этом доме, такова судьба.

Он зашел в кухню и увидел Луизу, Мой и Сефтон. Все спокойно сидели за столом. Одно место оставили для него. Луиза и Мой пожелали ему доброго утра.

— Доброе утро, — ответил Клемент.

Дальше напрашивался вопрос, хорошо ли он спал.

— Хорошо ли ты спал? — спросила Луиза.

— Да, очень хорошо.

Вежливо отказавшись от предложенной ему Сефтон яичницы с беконом, он взял лишь кусочек подрумяненного хлеба, хотя и не собирался есть его. Он также попросил кофе. Никто больше не ел.

Собравшись с духом, Клемент обратился к Луизе:

— Ты еще хочешь поехать в клинику?

— Что значит еще хочу? — удивилась она, — Безусловно, я должна туда съездить.

— А зачем? — поинтересовалась Сефтон, — Они наверняка сообщат нам, если им будет что сообщить.

— Мне кажется, что Питер сможет помочь нам, — произнесла Луиза, — Я имею в виду, помочь нам найти Алеф. У меня такое чувство, что их судьбы как-то связаны.

Девочки обменялись тревожными взглядами.

— Что ж, стоит попытаться. Я отвезу тебя. По крайней мере, мы займемся реальным делом.

— Сефтон, — сказала Луиза, — ты останешься дома, не так ли?

— Да, я буду дома, — подтвердила Сефтон.

Все уныло помолчали. Клемент отломил кусочек тоста и сделал вид, что ест его. У него слегка кружилась голова, словно он мог потерять сознание. Он подумал:

«Это просто от голода. Хотя на еду мне не хочется даже смотреть. Мне хочется поехать домой. А придется везти Луизу в эту чертову клинику. Я видел какой-то кошмарный сон».

Потом вдруг Клементу с ужасающей ясностью вспомнилось, как нож Питера приближается к обнаженному боку Лукаса. Он увидел очертания ребер, острие ножа, прорезавшего кожу, и капли крови. Он резко встал, потом опять сел. Он чувствовал себя на редкость скверно.