Айрис Мердок - Зеленый рыцарь

Следующие полтора часа прошли на кухне, после того как Харви поспешно убрал остатки своего завтрака. Большой кухонный стол (Эмиль сказал: «Здесь будет уютнее») застелили белой камчатой скатертью с кружевной оборкой (ни разу, естественно, не использованной Харви), достали самые красивые обеденные тарелки и бокалы. В квартире имелась, конечно, шикарная столовая, где вся эта изящная посуда, к которой Харви также не прикасался, располагалась в просторном старинном серванте красного дерева. В числе привезенных Эмилем деликатесов оказались ржаные хлебцы, батон, икра, рольмопсы — то есть селедка в винном соусе, — салями, шнапс и пара бутылок рейнского вина. Дополнили обеденное меню домашние припасы: овсяное печенье, масло, сыр и камберлендское желе. Эмиль удивленно заметил, что в кладовке сохранились в неприкосновенности все замечательные консервы. Чем же Харви тут питался?

Харви не нравилась селедка в винном соусе, и он надеялся притвориться, что уже попробовал ее, но на столе хватало и его любимой еды, поэтому он, устроившись напротив Эмиля и подняв рюмку шнапса, которая стояла рядом с высоким тонким бокалом для белого вина, внезапно воспрял духом. Возможно, в конце концов, с возвращением Эмиля начнется новая эра и к нему, так или иначе, вернется удача! Харви очень нравился Эмиль, хотя ему пока не удалось (отчасти из-за ревности Клайва) познакомиться с ним поближе. Харви ободряла и воодушевляла доброжелательность Эмиля, его приветливая улыбка и очевидная симпатия. Высокий и мужественный Эмиль выглядел весьма строго и достойно, его отлично выбритое лицо с длинным и тонким прямым носом покрывал бронзовый загар, а очень высокий лоб переходил в короткие светлые волосы, гладкие и зачесанные назад. Клайв обычно поддразнивал Эмиля, заявляя, что тот носит парик, но это было откровенным враньем. Узкие глаза Эмиля были голубыми, а твердая линия рта наводила на мысль о решительном характере, возможно, потому еще, что его более полная нижняя губа «наезжала» на тонкую верхнюю губу. Страстно влюбленная в Эмиля Кора Брок называла его рот «правдивым». Эмиль занимался продажей картин. Как говорили, он приехал в Англию, сбежав от деспотичного отца, который не одобрял его сексуальных предпочтений, однако в итоге оставил ему все свои сбережения.

Когда они с удовольствием отдали должное прекрасным закускам и напиткам, Эмиль начал задавать вопросы.

— Итак, теперь я жажду услышать все новости. Путешествуя за границей, я начисто потерял связь с нашим миром. Как твоя нога? По телефону ты говорил, что она пошла на поправку. Но я вижу, что ты еще хромаешь.

— Мне кажется, лучше уже не будет. Придется, как говорят, привыкнуть к такой походке. Все твердят мне, что легкая хромота так романтична, поминая при этом Байрона, как ты понимаешь.

— Боже, это не слишком заманчиво. Надо все-таки надеяться на полное выздоровление. Ты еще молодой, а травмы молодости хорошо заживают. Ты не забросил курс лечения, я надеюсь?

— Не забросил, но он не помогает.

— Я знаю одного специалиста с Харли-стрит… [77] Харли-стрит — улица в Лондоне, где расположены кабинеты преуспевающих врачей; в переносном смысле так иногда называют врачей.

— Пожалуйста, давай не будем обсуждать мою ногу. Она мне чертовски надоела.

— Хорошо, но мы еще вернемся к этому вопросу. Ведь мне нужны все подробности! А как поживает Лукас?

— Лукас? Ты уже знаешь, что он вернулся?

— Да, но не более того. Я получил послание от Беллами. Потом мне неожиданно пришлось сменить адрес, так что всю корреспонденцию когда-нибудь перешлют сюда.

— Да, тебе пришла куча писем, я сложил их в корзинку.

— Молодец, молодец. Так как же дела у Лукаса?

— Ну, ты знаешь, что убитый им человек вовсе не умер, он объявился и захотел получить какое-то возмещение ущерба.

— Значит, он воскрес и захотел вытребовать у Лукаса денег, не сумев украсть его бумажник?

— Не знаю, ты лучше сам спроси у Лукаса.

— А как наш славный Беллами? Надеюсь, он не уединился в монастыре?

— Пока нет.

— А наши очаровательные Андерсоны?

— Очаровательны, как всегда.

— Особенно Алеф?

— Особенно Алеф.

— А твоя красавица матушка уже съездила в Париж?

— Она, в общем, на самом деле…

— Ты-то сам уже сможешь забраться по лестницам на свою верхотуру?

— Ну да… Это мне привычно. Я отправлюсь туда после обеда… хотя, в общем, мы уже пообедали. Спасибо тебе огромное. Обед был просто великолепен! Мне пора паковать вещи, а потом я вызову такси… Да, Эмиль, с твоей стороны было так любезно дать мне денег на такси, без них мне пришлось бы туго. А где Клайв? Он, что, приедет позже?