Айрис Мердок - Зеленый рыцарь

— Но буддисты не верят в Бога.

— Не верят в существование персонифицированного Бога. Я воспользовался этим словом в качестве упрощенного способа, отражающего некий духовный путь.

— Ищи Господа в своей собственной душе.

— Да. Так говорил Экхарт. А буддисты говорят о присутствии в душе Будды. Так же как христиане, возможно, говорят о присутствии в душе Христа.

— Но вы же еврей.

— Что ваше «но» меняет? Да, меня можно назвать еврейским буддистом. Иудаизм тоже предполагает поиск Бога в душе. Именно Бога, а не рукотворных, человекоподобных кумиров. Вспомните вторую заповедь. О ней слишком часто забывают.

— Но, Питер…

— Я сейчас пытаюсь объяснить, что же именно затерялось в моей памяти. Из нее просто ускользнули годы приобщения к буддизму, они будто сжались под спудом лет, и я вновь, как в молодости, стал мятежным бунтарем или, как говорится, «сердитым молодым человеком» [73] «Сердитые молодые люди» — так называли критически настроенную молодежь Великобритании в период после Второй мировой войны. Они выражали протест против устоев буржуазного общества, не имея никакой положительной программы; их настроения получили широкое освещение в литературе, театре и кино. Термин «сердитые молодые люди», или «сердитые», обозначил литературное течение 50-х годов XX века, которое примыкает к критическому реализму, отличается большой эмоциональной силой осуждения буржуазного общества. Это название возникло в связи с постановкой в 1956 г. пьесы Джона Осборна «Оглянись во гневе». . Я постоянно ощущал бремя какой-то утраты, ощущал ее как странную и чудовищную внутреннюю потерю.

— Почему вы не обратились за помощью? Вы же психоаналитик. Вам, должно быть, известны случаи подобной амнезии. Вы могли обратиться к кому-то из коллег, к друзьям…

— Верно, верно, казалось бы, удобнее всего обратиться за помощью. Да только я не знал, что мне нужно вспомнить, и даже порой боялся, что мое прошлое может оказаться ужасным, может, я тоже совершил некое преступление и намеренно забыл о нем. С того летнего вечера, когда я потерял работоспособность, меня охватило горестное сознание этой утраты и страстное желание отмщения. Меня буквально пожирала ненависть.

— Да… Понимаю… Как странно… Буддисты говорят, что просветление приходит внезапно, подобно удару…

— Дорогой мой, я никогда и близко не подходил к просветлению, я всего лишь вступил на путь буддизма! Определенно одно, удар Лукаса погасил во мне тусклый лучик внутреннего света. Вот что я подразумевал под забвением Бога.

— Первый удар погасил его в вас… а второй удар вновь зажег. Вчера вечером вас сразило наповал, вас сразил сошедший с небес ангельский свет, вы обрели душу ангела… Я видел, как вы вдруг стали невероятно высоким, видел, как ваша духовная сущность…

Питер рассмеялся:

— Как пылко вы выражаетесь. Если там и присутствовал ангел, то его роль играл Лукас.

— Лукас?

— Ангел является божественным посланником, то есть своего рода посредником, средством или орудием, порой невольным орудием.

— Значит, мы правильно поступили, повторив это все еще раз… Питер, Питер, а вы помните, как в том пабе, в «Замке», когда мы впервые разговаривали, я сказал вам, как мне хотелось бы, чтобы вы вошли в мою жизнь, вошли в мою душу, подобно окрыленному ангелу? О, позвольте мне теперь быть с вами! Я просил о высшем знаке, и вы дали мне его. Позвольте мне стать вашим пациентом, вашим слугой, исцелите меня…

— Замолчите, прошу вас, замолчите! Я сам нуждаюсь в исцелении. Конечно, наши судьбы теперь связаны, но обо всем этом мы потолкуем позже. Я сказал, что нужно предпринять кое-какие срочные действия, и тут мне требуется ваша помощь.

— Я готов на все, что угодно.

— Послушайте. Во-первых, я должен помириться с Лукасом. Я уже говорил раньше о том, что эта странная встреча — наше второе событие — благотворно повлияла на мою память. И вскоре, как я надеюсь, за этим последует другое благотворное событие — наше примирение.

— Вы подразумеваете, что утратили ненависть к Лукасу и больше не намерены мстить?

— Да, все это осталось в прошлом. Все эти жуткие призраки рассеялись, когда над ними просиял свет. Теперь я хочу лишь мирного завершения. Послушайте. Сегодня я отправлю письмо Лукасу, сообщив ему об этой перемене… метаморфозе… и предложу ему встретиться.

— А чем я могу сегодня помочь… можно мне остаться здесь с вами?

— Сегодня вы можете спокойно отдыхать. Только, полагаю, вам стоит пока хранить молчание. А завтра…