Лиза Уэлш - Берлинский фокус

Я уставился ему в глаза и, собрав всю силу, произнес:

– Ты не отрежешь мне ухо.

Нож впился глубже, Монтгомери наклонился ко мне.

– Отрежу, и не только ухо, если не получу свое. – Он схватил меня за яйца. – Негусто, но я уверен, ты хочешь сохранить и то малое, чем тебя одарила природа.

Мы лежали, тяжело дыша, с перекошенными лицами, его рука на моих причиндалах – словно герои порнухи для тонких ценителей. Боковым зрением я заметил легкое движение справа. Я уставился на Монтгомери, стараясь не смотреть на медленно открывающуюся дверь.

Сильви так и не надела туфли. Она неслышно ступала по ковру, завороженно глядя на кровать, как кошка на голубя. Я подумал, что еще ни разу не видел кошку в засаде. Может, в этот момент я невольно посмотрел на Сильви или Монтгомери что-то почувствовал, но он вдруг громко вдохнул, будто его поймали за руку, и обернулся на Сильви. Она пинком захлопнула дверь и подняла мой пистолет, целясь в наши объятия:

– Развлекаешься, Уильям?

На секунду я подумал, что она на его стороне, но Монтгомери явно напрягся.

– Не о такой субботней ночи я мечтал всю жизнь.

– Слышал, извращенец старый? – Сильви подошла ближе, целясь прямо в спину Монтгомери, но оставаясь вне досягаемости его длинных рук. – Будь душкой и отпусти его член.

Монти надавил на нож, и я испугался, что он начнет торговаться.

– Будь добр, – добавила Сильви, и, видимо, безумие в ее голосе заставило Монтгомери медленно поднять руки и отбросить оружие в дальний угол комнаты. – Умница, теперь поцелуй его на прощание и вставай.

– Ты шутишь, – сказал Монти.

– Слезай с него.

Он поднялся. В его голосе снова появилась прежняя обходительность.

– Это не настоящий револьвер.

Я встал, прижав руку к поцарапанному горлу, хотя в бесконечной боли последних часов рана была пустяковая.

– Боюсь, настоящий. Как и пули. Хочешь проверить? – Сильви говорила непринужденно, словно речь шла о погоде. Она не сводила с Монтгомери глаз. – Медленно достань из кармана мобильный и брось на кровать. Попробуй дернуться, и я выстрелю.

Она говорила точно по сценарию, но на Монти, видимо, подействовало. Он бросил телефон.

– Уильям, звони в полицию. – Я тупо посмотрел на нее, и она добавила: – Номер 110.

– Тебе не стоит вмешиваться, дорогуша, – быстро сказал Монтгомери.

– Не волнуйся. Мне кажется, Уильям не больше тебя хочет общаться с полицией, но пока они едут, ты уберешься отсюда. А им мы скажем, что кто-то вломился в комнату. Конечно, ты можешь остаться и рассказать им другую историю.

Монтгомери посмотрел на Сильви с уважением и немного растерянно. Я взял его телефон и набрал номер.

– Я понимаю, что ты хочешь защитить своего дружка, но он не такой святой, каким кажется, – сказал он, медленно опуская руки.

– Еще ниже, и я стреляю тебе в живот.

Мне ответили, и я продиктовал адрес отеля. Сильви держала Монтгомери на прицеле. Я хотел сказать по-немецки «вопрос жизни и смерти», но не знал слов.

– Schnell bitte.

Монтгомери улыбнулся:

– Ты же знаешь, что я легко могу его отобрать.

– Я знаю, что он снят с предохранителя, я знаю, что нажму на курок, и я не знаю, попаду или нет, но знаю, что наделаю много шума. Ты, придурок, и сам все отлично знаешь.

– Danke, – сказал я и сбросил. – Они едут.

– Я вел себя неправильно, признаю. У твоего дружка есть кое-что, что принадлежит мне. – Монтгомери улыбнулся, не опуская рук, демонстрируя свое дружелюбие. – Тридцать пять лет в полиции. – Он сделал маленький шаг вперед. – Я иногда веду себя как слон в посудной лавке. Забываю, что дела можно решать мирно. Для меня эта вещь очень важна. Из сентиментальных соображений.

– Он врет, Сильви.

Монтгомери мягко продолжил:

– Вам обоим светят большие деньги. – Он сделал еще шаг и повторил, словно гипнотизируя: – Большие деньги.

Сильви не отрывала глаз от Монтгомери, и я понял, что она не совсем протрезвела. Коп подошел еще ближе, и я приготовился перехватить у Сильви пистолет. Она положила палец на курок и улыбнулась:

– Ты действительно хочешь рискнуть?

Монтгомери отступил на шаг и чуть выше поднял руки:

– Уже попробовал.

Случайная машина за окном нарушила тишину. И без сирен этого оказалось достаточно. Монтгомери повернулся ко мне:

– Я не отступлю, Уилсон. На твоем месте я поступил бы как умный мальчик. Мы с тобой еще встретимся.

– Ты ему угрожаешь?

– Нет, дорогая, я даю ему слово. Пока твой приятель не вернет то, что принадлежит мне, он ходячий труп. Не знаю, когда и где, но я скорее сдохну, чем его отпущу.