Лиза Уэлш - Берлинский фокус

Я вспомнил, как Монтгомери колотил в дверь и Билл всучил мне конверт. Подумал о конверте, который лежит целый и невредимый в домике моей матери.

Если Монтгомери имеет отношение к смерти Билла, я совсем не хочу, чтобы он даже заподозрил, будто я был тогда в кабинете. А значит, надо держаться подальше от его полицейских дружков. Если он не связан со смертью Билла, я вообще ни при чем. Как бы там ни было, мне лучше сидеть тихо, пусть профессионалы занимаются своим делом.

Снова зазвонил телефон.

– Нашел?

– Да.

– И что скажешь?

– Не знаю. Трагедия.

– Да-да, такой молодой и красивый и все такое прочее, но я не о том. Что тебе известно?

– Ничего. – Я ушел в глухую оборону.

– Да ладно тебе. Я знаю, ты не влезешь в мокруху, Уильям. Женщины и выпивка – да, баловство с наркотиками – возможно, но тяжкие – никогда. – Ричард замолчал, затягиваясь сигаретой, выдохнул и продолжил монолог: – Значит, у тебя не появилось внезапного желания поболтать с полицией?

– Нет.

– Очень хорошо, иначе на берлинском контракте можно ставить крест.

– И я о том же.

За сотни миль в Крауч-Энде Ричард проворчал в телефон:

– Ты же знаешь этих педиков, Уильям, все они психованные.

– Я не думал, что он голубой.

– Да большинство гангстеров – пидоры. Слишком круты, чтобы иметь дело с женщинами.

– Ты, видимо, знаешь, о чем говоришь.

– Приходится, работа обязывает, не так ли? – Он вздохнул. – Ничего не имею против них, но это особый народ.

– Наверное.

– В общем, я думаю, тебя могут вызвать на допрос.

Я поплотнее обернулся полотенцем.

– С чего ты взял?

– Черт, да столько копов на одной вечеринке! Рано или поздно кто-нибудь из них тебя вспомнит.

– Я не подумал.

– Вот поэтому ты околачиваешься в Краутляндии, а я сижу в теплом офисе и миссис Пирс готовит мне чай. – Он сделал еще одну астматическую затяжку. – Кстати, о Краутляндии, как там шоу?

– Чудовищно.

– Ну так подними задницу и работай. Я уже говорил, тебе нужен шик, Найди прекрасную фройляйн, распили ее надвое и будешь рыдать от счастья.

– Просто тяжело вписаться. Ты не говорил, что клуб с эротическим уклоном.

Ричард засмеялся:

– Разве?

– Нет, черт возьми, ни разу не сказал.

– Держи руку на яйцах, и все будет путем.

– Постараюсь.

– Вот и умничка.

Он, как всегда, неожиданно бросил трубку, а я продолжал сидеть на кровати, голый, с банным полотенцем на коленях, тупо пялясь в стену.

Я повязал полотенце на талии, подошел к шкафу, достал мобильник из кармана пиджака и включил. Экран медленно ожил. Пропущенные звонки Рича выстроились обвинительным списком. Но, помимо его имени, я обнаружил британский номер, не внесенный в мою записную книжку.

Я снова сел на кровать и позвонил. Ответили на третий гудок.

– Алло?

Я бросил трубку. Почти тут же перезвонили. Я выключил телефон, пошел в ванную, наполнил раковину и бросил телефон в воду. На поверхность поднялись маленькие пузырьки воздуха, будто он и впрямь испускал дух. Я слышал, что полиция устанавливает местоположение по сим-карте, но не знаю, работает ли это за границей. Может, я драматизирую. Может, Билл покончил с собой. Может, я в безопасности, как деньги в немецком банке, и, может, не инспектора Джеймса Монтгомери я только что слышал по телефону.

Что бы ни говорили, алкоголь убивает медленно. Не то что нож в брюхо или пуля в голову. Глядя на завсегдатаев местных баров, кажется, что можно легко дожить до шестидесяти или семидесяти на диете из виски, пива и раздражения. Хотя, возможно, на шестьдесят они выглядят в тридцать и скоро я стану таким же. Так держать.

Я уже отрастил животик, кожа между пальцами шелушится и чешется по ночам. Лицо бледное, как у узника после полугода срока. Я плюнул на излишества вроде дезодоранта, одеколона и контактных линз. Очки добавляют мне еще года три, хотя в моем положении разница небольшая. Надо бы купить новые, подешевле, чтобы не выглядеть разоренным банкиром. Волосы отрасли. Иногда я не мою их неделями. И конечно, никаких муссов, гелей и прочего дерьма. Я просто приглаживаю их рукой и оставляю в естественном виде – грязно-коричневым гнездом с россыпью перхоти. Добавьте к этому обновки с блошиного рынка – мое падение идет успешно.

Голос Монтгомери, похожий на звук молотка, дробящего кости, потянул за собой другие воспоминания, меня затрясло от холода, и я забрался под одеяло. Я проснулся уже в сумерках с ощущением, что он стоит у меня за дверью. Я съежился на краю постели в ожидании, что дверная ручка вот-вот повернется, зная, что накручиваю себя, но не в силах избавиться от видения его лилипутской тени, надвигающейся на меня из прихожей.