Пол Тот - Ш-ш-а...

Две другие вещи толкают в противоположную сторону. Во-первых, можно купить телевизор. Во-вторых, девочки наверняка знают, где прячется Шарашка, поскольку слоняются по округе, не имея другого занятия, кроме приставаний ко мне и к Шантиль.

Поэтому я решил переспать это дело. У меня был долгий тяжелый рабочий день. Я выключил свет, лег и начал гадать, где мама. Как только заснул, увидел ее голову, такую огромную, что закрыла луну. Она грозила мне пальцем и вопила:

– Посмотри на патластые волосы. На шишковатую картошку, которую ты называешь носом. На обвисшие веки. На кривую голову…

Теперь я всегда первым делом просматриваю почту. С тех пор как пришел пакет с письмами, у меня возникло ощущение, что однажды почта все изменит, как-то наладит жизнь, даст ключ к загадкам, которые я так и не смог решить. Может, какой-нибудь список того, что надо делать, а чего не надо; пространное объяснение; микроскоп, телескоп, какое-нибудь измерительное устройство с инструкцией, что и для чего измерять, как сложить результаты и вывести правильное заключение, пока я, наконец, не увижу мир точно так, как другие.

В почтовом ящике лежит конверт. Я вскрыл его ногтем и вытащил чек от «Индастриал солушнс». На сумму три доллара девяносто восемь центов. На приклеенном к нему желтом листке написано: «Не возвращайся». Я смял чек, бросил на пол.

И принял решение. Договор скреплен печатью.

'Поэтому впустил явившихся Шантиль и Стефани. Осталась одна Стефани. Шантиль только сказала:

– Хорошо подумал, Рей. Ты умнее, чем кажешься с виду.

Потом дверь закрылась. Я остался наедине со Стефани. Она как бы захихикала, принялась раздеваться. На теле какие-то крупные блямбы, которых я почему-то раньше не замечал. Через десять секунд мы барахтались голышом. Через тридцать секунд она сидела на краешке постели.

– Это всё?

Так, по крайней мере, я понял, услышав: «Шё-шё-шё?»

– Просто ты слишком хорошенькая, – сказал я.

– Шё авно шиш быш.

– Ну что я могу сказать. – Я начал одеваться, она все сидела надувшись, а потом сказала:

– Ишё.

– Ну, не думаю…

– Ишё, – настаивала она, взваливая меня на себя.

На этот раз ушло больше времени – не только чтоб кончить, но и чтобы начать. В конце концов, она радостно улыбнулась:

– Ушше.

– Слушай, – сказал я, глядя ей прямо в глаза, – ты когда-нибудь слышала про Шарашку, где придумывают всякие слова?

– Шашку? Шшуку?

– Ну ладно, не имеет значения.

Она стала одеваться.

– Шко шмо шло.

– Конечно, – сказал я, – очень скоро увидимся, Стефани.

– Шко шмо шло, – повторила она и исчезла.

Через пару часов появилась Шантиль.

– Ну как?

– По-моему, все в порядке.

– Деньги получил?

– Какие деньги?

– Только не говори…

– Я думал, деньги у тебя! Ты обещала мне заплатить пятьдесят баксов!

– Это твое дело. Ты должен получить деньги, взять себе полтинник, отдать мне остальное. Кретин долбаный, что у тебя в башке? Теперь мне придется выколачивать их из чертовой девки.

– Вот этого не надо.

– Идиот, сукин сын.

– Я сам все улажу.

– Да уж постарайся, черт побери. В следующий раз поработаешь даром, только сначала деньги возьми. Тогда будем в расчете. Вечером зайду. – И хлопнула дверью.

Я забеспокоился. Кого или что она приведет в следующий раз?

Около пяти Шантиль пришла с такой маленькой девушкой, что можно было попасть ей пятками по голове. Ну, не так плохо. Никто ничего не может поделать с тем, каким родился, никто, кроме Бога, если есть какой-нибудь Бог, а Ему, судя по положению дел, абсолютно плевать, что валится с небес на землю, корчась в муках. Одни появляются в золоте, в бронзе, другие некрасивыми, скучными, как серый облачный день. Эта девушка не из тех и не из других. Острые акульи зубы, лицо наполовину крысиное, наполовину собачье, словно Бог ущипнул ее за голову, потом для ровного счета отточил симпатичные острые зубы. Должно быть, выкатил на землю, и с тех пор она катится, огибая каждую кеглю, настоящим резиновым мячиком.

– Привет, Рей, – сказала Шантиль. Между прочим, с улыбкой. Мне уже известно, что она таким способом старается сквитаться. – Не забудь, что я тебе сказала, – шепнула она, так сильно толкнув девушку, что та закувыркалась по полу, словно начиная цирковое представление.

– Бетти, – представилась она хриплым голосом, как бы обдирая слова о гортань.

Как и первая, сорвала с себя одежду, когда Шантиль еще не успела закрыть за собой дверь. Чтобы уберечь вашу память и воображение, я не стану вдаваться в детали, скажу только, что у некоторых девушек имеется три вместо положенных двух и одно, чего вообще не должно быть. Хуже того, я делал то, что, по вашему мнению, делал, как бы вы это ни называли, бесплатно, только чтобы загладить ошибку, которая даже и не ошибка.