Бернар Вербер - Зеркало Кассандры

Он не чувствует, что его это касается напрямую.

— Любой может погибнуть сегодня или завтра, — убежденно говорит Кассандра. — Как может сорваться в пропасть альпинист.

— У альпинистов есть ледорубы.

— Вы так думаете? Несмотря на это, они часто гибнут, один за другим. Сначала безработица, потом поражение в правах. Первое время семья держится, но какая женщина надолго останется рядом с мужчиной, не зарабатывающим на жизнь? И какой судья оставит детей с отцом, выброшенным из общества? Гибель кажется маловероятной, но она может настигнуть каждого. Как вы говорили про теракты? Ах, да: «Это как молния, которая кого-то убивает, просто невезение». И добавили: «Жертвы не вызывают особого сочувствия». А представьте себе ваше первое утро нищеты, без ванной, без зубной пасты, без душа, без завтрака, но зато с отвратительным привкусом во рту. Как вы будете ночевать на скамейках, просить милостыню в метро, рыться в отбросах. Как люди будут отворачиваться от вас, словно вы больны заразной болезнью.

Инспектор не отвечает, он просто слушает, прикрыв глаза.

— А вам известно, что распад личности происходит в три этапа? Сначала вы начинаете чесаться. Потом разговариваете сами с собой. А затем сходите с ума по-настоящему. Вы знаете, что большинство бомжей в конце концов впадают в безумие?

Кассандра произносит последние слова с болезненной напряженностью, широко раскрыв свои большие светло-серые глаза.

— Против болезни, которая называется нищетой, не изобрели прививки. И вы считаете, что не рискуете ею заразиться?

— Нет, не рискую, — отвечает полицейский. — Со мной такого не произойдет.

— Я — дочь министра, и я заразилась.

— Потому что вы этого хотели. Оставались бы в школе «Ласточки» и жили бы нормальной, безопасной жизнью.

Она даже не хочет представлять себе такой вариант событий.

— Однажды вы тоже станете бомжом, — повторяет Кассандра, чтобы хорошенько впечатать в память собеседника свое пророчество. — И вы вспомните о том, что я вам говорила. Никто от этого не застрахован. Никто. Самые большие колоссы падали.

…потому что стояли на глиняных ногах.

Инспектор внимательно слушает девушку и отвечает:

— Тут нужна уже анти-Кассандра, как мне кажется. Ты видишь в будущем только плохое, это касается и терактов, и моего возможного превращения в бродягу. Нам нужен кто-нибудь, кто будет делать хорошие прогнозы. Мне сообщили, что ты предсказала панку, будто его убьют ударом ножа. Мне ты пророчишь будущее бомжа. А вот я, в свою очередь, предрекаю тебе… возвращение в нормальный мир.

Он начал разговаривать со мной на «ты». Я такого будущего не хочу. Нормальной жизнью я уже пресытилась, хватит.

— Твое возвращение будет постепенным. Увы, но согласно записи камер на крыше башни Монпарнас, ты убила своего брата. Ты столкнула его вниз.

Черт, вот она, карта Эсмеральды, мужчина и женщина, падающие с башни. Предсказание сбывается. Он упал, и я лечу вслед за ним.

— И пожар в школе «Ласточки». Там есть свидетельства против тебя. Я, может быть, и закончу свои дни бомжом, но ты, прежде чем снова стать нормальной, счастливой девушкой, посидишь в тюрьме. Я и с Либерти Белль так же поступил бы, будь она еще жива. Так будет для тебя лучше всего.

— Сколько времени?

— Убийство и поджог. Для несовершеннолетней — это исправительное учреждение.

Какое отвратительное название! То есть место, где попытаются восстановить контроль левого полушария моего мозга над правым, чтобы я стала такой, как все.

— Года, наверное, четыре. Ты выйдешь оттуда, когда тебе исполнится двадцать один год. Максимум — двадцать два.

Итак, все кончено. Я проиграла. Я не увижу Кима в течение четырех лет. Он не будет меня ждать. Терпением этот юноша никогда не отличался.

— Но тут можно поторговаться. Например, если ты скажешь, где можно найти твоих сообщников.

Кассандра молчит и просто смотрит на инспектора, сжав губы.

— Порядки в исправительной колонии более мягкие, чем в тюрьме. Но убежать оттуда будет, конечно, куда труднее, чем из школы «Ласточки».

Ее лицо по-прежнему не выражает никаких чувств.

— Я сделаю все для того, чтобы помочь тебе. Я буду приходить, буду поддерживать тебя, — обещает инспектор.

Кассандра смотрит ему в глаза:

— Почему вы хотите помочь мне, инспектор? Из-за Либерти Белль?

— Нет, из-за Марка-Антуана, моего старшего сына. Он был, как и ты, аутистом. Ты знаешь, каково жить с ребенком-аутистом? Ты хоть представляешь себе адские муки, которые прошли из-за тебя твои родители?