Бернар Вербер - Зеркало Кассандры

— Отличная кошка! Спасибо, Инь Ян. Вечером мы ее съедим, а из шкурки варежки сделаем, — говорит Викинг.

Впервые Кассандра не испытывает отвращения при мысли о том, что домашнее животное превратится в рагу.

Это подарок Инь Яна. Быть может, в один прекрасный день и другие животные придут к нам не воровать, а торговать. И во главу угла наших отношений встанет не охота, не порабощение, а обмен.

Потявкав на прощание, лисицы убегают.

— Весна, — говорит Орландо. — Природа вступает в свои права. Гормоны играют.

Кассандра смотрит, как два прекрасных зверя резвятся на тропинках среди гор мусора. На миг ею овладевает зависть. И она выпускает стрелу в неосторожно приблизившуюся крысу.

Остаток дня протекает в Искуплении так же, как и всегда. Каждый занимается своим привычным делом: охотой, собирательством, приготовлением еды, уборкой — тем, что он считает нужным для жизни общины. Никто никому не указывает, что нужно делать. Только Ким, закрывшись в хижине министерства, не выходит даже к обеду.

Эсмеральда восхищается прекрасными манерами Шарля де Везле.

— А вы действительно граф? — спрашивает она.

— Да, у меня есть титул, — скромно признает специалист по гороскопам. — На нашем гербе изображены лебедь, рука, держащая шпагу, и мельница.

— И ваш предок действительно был тамплиером-пророком?

— В тысячном году его посетило видение, в котором рассказывалось о событиях двухтысячного года. И ему хватило смелости ясно его изложить. Конечно, я бы тоже очень хотел увидеть в двухтысячном году то, что произойдет в трехтысячном. Так, раз в тысячу лет, Везле дарили бы миру пророчество о следующем тысячелетии.

Фетнат приходит в восторг от этой идеи.

— А мы как раз и начали делать прогнозы на трехтысячный год, — говорит африканец, насаживая Либерти Белль на вертел над центральным костром деревни.

— Наши предсказания надо еще доработать, — замечает Эсмеральда. — Например, помимо крупных событий, что будет в быту? Что мы будем есть?

— Водоросли, — отвечает Кассандра.

— Насекомых, — добавляет Фетнат.

— Тофу, — предполагает Шарль де Везле. — Или что-то подобное.

— Если будет перенаселение и война, будем есть человеческое мясо, — бросает Эсмеральда. — Каннибализм всегда возрождался в кризисы.

Она не хочет углубляться в эту тему и меняет направление беседы:

— А какая будет одежда?

— Будем покрывать себя защитными рисунками из аэрозолей, — говорит Фетнат.

— Если будем жить под стеклянным куполом или в домах с кондиционерами, то будем ходить голые.

Все послеобеденное время посвящено увлекательным предположениям, в которых каждый старается перещеголять остальных оригинальностью идеи. Прогнозы будущего становятся гимнастикой для ума, они похожи на сон наяву. Любой поставленный вопрос вызывает шквал ответов.

— Мне кажется, будут разрастаться пригороды.

— Он прав, но пригороды не такие, как сейчас. Я думаю, люди будут жить в герметично закрытых контейнерах, прячась от загрязненной среды и болезней. Контейнеры будут сложены в гигантские пирамиды. Это будет полной победой культа обособленной личной жизни. Внутри контейнера будет только компьютер, позволяющий жить в сети и общаться.

— Я думаю, что с людьми произойдут мутации, они разовьют в себе новые таланты, как у Кассандры. Они будут обладать повышенной чувствительностью, будут проникать в суть вещей.

— Да, может быть, Кассандра — прообраз человека будущего, — признает Шарль де Везле. — Во всяком случае, ее родители хотели добиться именно этого.

…Не спросив моего мнения.

— Я считаю, что в будущем все станут телепатами.

— И научатся шевелить ушами.

— А зачем шевелить ушами?

— Может быть, и незачем, но я всегда восхищалась людьми, которые умеют это делать, — заявляет Эсмеральда.

— Мне кажется, в будущем доведут до совершенства систему замораживания. Больных будут крионировать, чтобы они проснулись спустя несколько веков, когда их недуг научатся лечить. И…

Кассандра перебивает:

— А проснувшись, они обнаружат, к своему бескрайнему удивлению, что потомки устраивают над ними суд.

— Почему? Опять твое видение?

Она отвечает не сразу:

— Как представители своего поколения, они должны будут объяснить, почему, имея возможность все исправить, из эгоизма или по незнанию, позволили человечеству идти по неверному пути.

— Мы?

— Да, мы. Мы достигли исторического для нашего вида рубежа. Живых людей сейчас на планете столько же, сколько мертвых.