Бернар Вербер - Зеркало Кассандры

— Отпустите меня, — заявляет она. — Я должна выполнить нечто очень важное.

Инспектор протягивает ей жвачку, от которой она отказывается. Сам он берет одну пластинку, кладет в рот и начинает жевать. Стены комнаты покрыты фотографиями пропавших детей с подписанными внизу именами и фамилиями. Иногда к первой фотографии добавлена вторая, искусственно состаренная на компьютере. Рядом напечатаны номера телефонов, адреса людей, к которым надо обращаться.

— Конечно, мадемуазель Катценберг, единственное наше желание — вам угодить. Но удовлетворите мое праздное любопытство: что это за важная вещь, которую вам так нужно сделать вместо того, чтобы отдохнуть и прийти в себя после всех пережитых волнений?

Кассандра колеблется.

— Я должна предотвратить катастрофу.

— Вы не могли бы выразиться яснее?

— Это связано с особым даром, которым я обладаю.

— Даром?

Она ищет слова:

— Я… вижу… будущее. Правда, смутно и урывками.

Инспектор понимающе улыбается:

— А я понимаю, это наследственное. Папа — министр Перспективного Прогнозирования, сынок — создатель Пробабилиса, дочь — предсказательница.

Полицейский роется в ящике стола и достает лимонное печенье:

— Вы такое любите?

Нет, увы, после встречи с Шарлоттой я предпочитаю десерты, сделанные вручную. Кстати, я с удовольствием съела бы сейчас пирожное. С кремом. Быть может, Шарлотта права: пирожные высшего качества — это та еда, которая доставляет нашему организму самое большое удовольствие. Мужчины не оправдывают наших надежд, и лишь десерты приносят истинное немедленное наслаждение без последующего разочарования.

Ему хочется узнать, о чем она думает.

— Вы должны отпустить меня как можно быстрее. Это вопрос жизни и смерти.

Она смотрит на табличку с простыми, прямыми, безо всяких украшательств буквами: ИНСПЕКТОР ПЬЕР-МАРИ ПЕЛИССЬЕ.

Двойные имена имеют особый смысл. Родители тянули ребенка каждый в свою сторону. И тот стал и Пьером, и Мари. В конечном итоге, он ни Пьер и ни Мари. Он — производное от твердости Петра и святости Марии. Ему лучше выбрать одно имя, чтобы определиться. Я лично чувствую его скорее Марией, чем Петром.

— Жизни и смерти? Даже так?

Кассандра молча смотрит на инспектора. Он качает головой:

— Конечно. Я вас понимаю, но поймут ли остальные? А мне ведь нужно отчитываться перед начальством. Многочисленным. Что я им скажу? «Дочь министра убежала из школы. Вы знаете, я ее нашел, но, поскольку она объяснила, что обладает особым даром и должна предотвращать катастрофы, я отпустил ее бродяжничать по улицам города». Так?

Он смотрит на фотографию своей кошки, стоящую в рамке на столе, рядом с фотографиями сына и жены.

— Я — человек современный, но мои руководители — люди очень старой формации.

Пьер-Мари Пелиссье качает головой.

— Вы не верите в то, что я предвижу будущее? — спрашивает Кассандра бесстрастным голосом.

— Нет, конечно, я вам верю. Проблема состоит в том, что никто не хочет знать будущего. Но все хотят, чтобы семнадцатилетние, то есть еще несовершеннолетние, девушки были защищены от бомжей, которые заставляют их воровать сумки в библиотеках.

Кассандра продолжает настаивать:

— Я могу предотвращать теракты. Я знаю, где и когда они произойдут.

— Арестовывать террористов? Вот нелепая идея. У кого могут возникнуть подобные желания?

Он бросает в рот следующую жвачку.

— Я, кстати, хорошо разбираюсь в этом вопросе. Раньше я служил в антитеррористической бригаде Парижа. Как видите, теперь я занимаюсь пропавшими детьми. Как вы думаете — почему? Потому что арестовывать террористов совершенно бессмысленно. Все, кого я поймал, получили свободу через несколько дней, если не часов. Вы мне не верите? Очень хорошо. Я расскажу вам о базовой геополитике. Во-первых, если мы посадим террористов в тюрьму, то их оставшиеся на воле единомышленники захватят в заложники журналистов или добровольцев из гуманитарных организаций, чтобы обменять их на своих товарищей. Что создаст беспорядки. Во-вторых, очень часто террористы негласно работают на страны, которые являются нашими союзниками.

Кассандра хмурит брови.

— Вы по-прежнему не понимаете? Сплошь и рядом те, кто хочет дестабилизировать наши демократические устои, являются нашими поставщиками нефти. Немного терроризма потерпеть можно, а без горючего жить нельзя. Кроме того, это наши богатые клиенты. Иногда используемое против нас оружие они покупают… у нас. Да, вот истина, которую никто не хочет слышать: террористы, убивая наше гражданское население, используют взрывчатку, сделанную… на пороховых заводах Франции. Торговля есть торговля.