Бахыт Кенжеев - Иван Безуглов

Впрочем, сегодняшние расходы не слишком волновали Таню. Она хорошо усвоила от своего президента, что только щадя себя сможет назавтра быть свежей, работоспособной, веселой - словом, той самой Татьяной, которую так любили и ценили в фирме Ивана Безуглова. И если уж говорить о расходах, то собственное изящество было для Тани едва ли не дороже профессиональной репутации. Звоня сегодня в дверь квартиры, она заранее была пунцовой от смущения, потому что добрую половину своего скудного запаса долларов оставила сегодня в коммерческом магазине, где торговали импортной одеждой. Откуда бралось смущение? Таня любила сестру, но та порою тайно ревновала ее к захватывающей службе, к тем людям, которых она встречала в фирме, наконец, просто к ее вкусу и возможностям приобретать красивые обновки.

- Добрый вечер, Танюша, - встретила ее на пороге сестра, - снова возвращалась на такси, мотовка?

- Конечно, - улыбнулась Таня, - в ином случае я вернулась бы на полтора часа позже, измученная и несчастная.

- Почему Иван никогда тебя не подвозит на своем великолепном "Кадиллаке"? - вздохнула Света, помогая сестре снять шубку.

- Мы всего лишь коллеги, - в голосе Тани прозвучала легкая грусть, - и он ничего мне не должен. Да я бы первая отказалась от этого. У него и так практически нет ни на что времени, а если посылать шофера...

- Ага! - с торжеством воскликнула Света. - Значит, с Иваном ты бы ездила, а услугам Жуковского предпочла бы такси?

- Перестань, - покраснела Таня. - Василий должен всегда быть на подхвате, ему не до того, чтобы развозить домой секретарей-референтов. И какие тогда пойдут слухи? Лучше помоги мне разобраться с продуктами и поставь наши гиацинты в вазу.

- Ах, Таня, Таня, - поникла младшая сестра, - может быть, мне пора сменить профессию? Может быть, я с самого начала ошиблась? Ты живешь настоящей жизнью, а моя так однообразна! Я вижу только своих подружек за швейными машинками, слышу их скучные разговоры в обеденный перерыв. Сплетни о низком жалованье, о кознях директора и начальника цеха... Но нет, я неправа, зачем же так, - она мгновенно оживилась, - сегодня опять было собрание, на котором мы единогласно потребовали приватизации фабрики, но директор, старый коммунист, по-прежнему ставит нам такие палки в колеса!

Невольно обнаруживая в разговоре удивительные для своего возраста познания в экономике и политике, Светлана изящными движениями обрезала и расщепляла стебли гиацинтов, чтобы поставить их в хрустальную вазу. Скромная кухня сестер сразу оживилась, словно осветилась розовым пламенем великолепных махровых цветов. Да и сами сестры простотой и изысканностью внешности напоминали полевые цветы где-то в средней полосе России.

Нельзя сказать, что старшая сестра была красивее младшей. Но рядом с Таней, молодой женщиной в полном расцвете лет, худощавая двадцатилетняя Светлана, с ее светло-русыми волосами, казалась ребенком, требовавшим заботы и защиты. И в то же время в ней чувствовался ум, решительность, недетское обаяние, роднившее ее со старшей сестрой.

В августе прошлого года Света, не колеблясь, поехала вслед за Таней ночью на баррикады у Белого Дома, собрав две полных сумки снеди для его защитников. Всю ночь они бродили по баррикадам, отыскивая знакомых, ободряя собравшихся горячим кофе и домашними бутербродами. Тогда обеим девушкам казалось, что победа на баррикадах означает окончательное прощание с коммунизмом, но враг оказался много хитрее и коварнее.

Вот и теперь, хлопоча по хозяйству, Света рассказывала старшей сестре о том, каких трудов, несмотря на новые законы, поощрявшие приватизацию, стоит перевести швейную фабрику в собственность работниц - двухсот молодых женщин, получающих нищенское жалованье за рабский труд.

- Видишь, какие волнующие события? На что же ты жалуешься, Света! - улыбнулась старшая сестра. - Денег нам хватает, а твоя фабрика... ты ведь не зря выбрала себе такое призвание, ты и сейчас знаешь, что создана не для того, чтобы сидеть за машинкой... Меня всегда так захватывают твои рассказы о том, как просыпаются забитые работницы... а ведь этим они отчасти обязаны тебе, твоему уму, твоей деловой сметке! - Она крепко обняла сестру за худенькие плечи. - Я уверена, что фабрика в самом скором будущем станет вашей.

- Как ты думаешь, Иван действительно захочет стать нашим главным акционером? - робко спросила Света. - Я знаю, что он занят делами более насущными, чем судьба несчастных работниц, и все-таки...