Марина Юденич - Антиквар

— Время наступления смерти установила экспертиза?

— Экспертиза, как вам, наверное, известно, всегда дает временной люфт. В нашем случае — около трех-четырех часов. То есть приблизительно в пятнадцать.

Но может — и больше. В квартире стоял зверский холод. В батареях была воздушная пробка — непонятно, сколько это продолжалось и как старушка не окочурилась от холода. Однако на состояние трупа это обстоятельство могло повлиять. И тем не менее время смерти известно с точностью до минуты.

— Это откуда же?

— Вы не поверите, товарищ подполковник, совершенно книжная история. Разбитые часы. Падая, Щербакова ударилась рукой о ножку стола. Наручные часики фирмы «Заря», старенькие — правда, золотые — разбились. То есть разбилось стекло, а часы остановились.

Ровно в десять часов семь минут. Так что время известно. Как в кино вышло. Бывает, оказывается. Да, и вот еще что, из квартиры похищена картина, портрет. Ценность полотна сейчас устанавливают эксперты. Но вероятнее всего — вещь стоящая. Редкая работа художника Крапивина. Я, откровенно говоря, не слишком силен в этих вопросах. Но подозреваемый…

Он, кстати, у нас в бегах, вам известно?

— Наслышан.

— Так вот, подозреваемый и не скрывал, что этой картине цены нет. Он-то, надо думать, знал, что говорит. Известный московский антиквар, между прочим.

— Знаю. Как же он от вас ушел? Интеллигентный, говорят, парень, не бандит, не супермен.

— Да по-дурацки ушел, если честно. Интеллигентный — это точно. И ничего не отрицал поначалу. То есть утверждал, что портрет ему передала сама Щербакова на антикварном салоне, в ЦДХ, причем безвозмездно.

— Почему безвозмездно?

— Это вопрос. Там, знаете ли, товарищ подполковник, темная история с этим портретом. Двадцать с лишним лет назад он якобы был похищен из квартиры родителей Непомнящего. При этом родители его были убиты.

— Якобы?

— Сейчас работаем с архивами. Короче, по словам Непомнящего, Щербакова, узнав об этом, добровольно отдала ему портрет. Именно второго числа, в субботу, но — заметьте! — приблизительно около пятнадцати часов. То есть фактически спустя пять часов после собственной смерти.

— Мистика.

— А знаете, товарищ подполковник, я, когда впервые эту версию услышал, как ни странно, подумал то же самое. Мистика. Слишком уж не похож был этот антиквар на убийцу.

— Бывает.

— Теперь-то все, само собой, воспринимается иначе. Тем более после побега и второго убийства. Мужик просто умный попался, хорошо образованный, интеллигентный — это мы с вами уже отмечали, — короче, не из наших постоянных клиентов. Вот и расслабились. И показался он тогда каким-то… открытым, что ли. Не выступал, права не качал. В квартиру впустил без ордера, машину дал обыскать. Картину, можно сказать, сам выдал. Про родителей очень жалостно поведал. И про то, как Щербакова — то есть какая-то женщина, назвавшаяся Щербаковой, — ему портрет отдала и от денег отказалась. Очень похоже на правду казалось, честно скажу. Хотя и выходило, что мистика.

Мы-то время смерти знали точно. Но Непомнящему этому — черт бы его побрал — почти поверили. Разные варианты уже прокручивали…

— Какие же, например?

— Ну, первое — подставляют парня. Грамотно подставляют. Это, в общем, вписывалось в данную ситуацию. У него с месяц назад неприятности начались — объявились люди с большим интересом к его магазину. Пришли, намекнули — он вроде не понял. Пришли второй раз — разнесли лавку к чертовой матери. Не столько взяли, сколько разгромили. Чистый беспредел. И попал мужик, надо сказать, на большие деньги. Короче, история вроде складывалась… Мы как раз в машине эту тему обсуждали. Тут он от нас и дернул. И не просто дернул, а прямиком к тому человеку, кто весь этот погром затеял. И не долго думая топором тому череп раскроил.

Такой вот интеллигентный антиквар оказался.

— Других вариантов не было?

— Какие уж теперь другие?

— Теперь-то понятно. А тогда?

— Тогда не успели до других добраться.

— Понял.

— Да, откровенно говоря, тот первый вариант тоже не слишком годился. Потому как старушка Щербакова вела дневник. А там черным по белому — все с точностью до наоборот относительно показаний Непомнящего. Про убийство его родителей в дневнике ни слова, а про портрет очень много написано — как привез его с войны покойный отец, как любила картину матушка. И про антиквара Непомнящего, который, узнав каким-то образом про картину, буквально проходу ей — в смысле Щербаковой — не давал.