Марина Юденич - Антиквар

Напротив, каждый отставленный — отставлен был именно потому, что был человеком в высшей степени порядочным. Обречь порядочного человека т такое испытание было свинством в высшей степени.

Здесь нужен был не то чтобы подлец или тем паче преступник, что, впрочем, тоже не годилось категорически. Эти нашли бы миллион и еще одну причину сдать Непомнящего с потрохами. Притом с очевидной выгодой для себя.

Человек нужен был особого склада, безусловно — любитель авантюр, риска.

Смелый, но — по-настоящему, не безрассудно.

Абсолютно уверенный в своих силах, связях и возможностях.

Притом он все-таки должен быть честен, разумеется, умен и — главное — очень хорошо относиться к Непомнящему.

Может быть, даже любить его братской, сестринской или какой другой любовью.

Таковых, как выяснилось, в длинной веренице друзей и приятелей Непомнящего нет и в помине.

Даже отдаленно похожих.

Все было понятно: жил спокойно, преимущественно без экстрима — откуда ж взяться в приятелях крутым техасским рейнджерам?..

Он размышлял — и довольно долго — о вчерашнем знакомце. Тот безупречно подходил по всем параметрам, кроме разве что любви.

Результат раздумий оформился в сознании Игоря Всеволодовича емкой фразой: «Если бы мы встречались хотя бы дважды…»

Добавить действительно было нечего.

Зато дополнительное упоминание любви неожиданно воскресило в памяти еще одно имя. Не забытое — о такой роскоши Игорь даже не мечтал, — но титаническим усилием воли отодвинутое на второй план. Так, чтобы просыпаясь каждое утро — по крайней мере не произносить его, даже мысленно.

И засыпая не делать того же.

"Чушь! — воспоминание отозвалось немедленно, болезненно и резко. — С какой стати? Почему она должна этим заниматься? Решать мои проблемы… Очень мило!

И очень последовательно с моей стороны. К тому же благородно. А муж или кто-то, кто теперь его замещает? Он-то как посмотрит на такой пассаж? С чего это, собственно, я взял, что она сидит одна, как Пенелопа, смотрит вдаль в ожидании… Чего, собственно, ожидании? А вернее — кого? Только не меня. И в Москве ее наверняка теперь нет, и вообще в России. Зачем сидеть в унылой ноябрьской луже, когда весь мир открыт? И не просто открыт — принимает, обожает, боготворит.

Вот, читал же намедни…"

Действительно читал в светской хронике какого-то солидного западного журнала. В самолете по дороге в Лондон. Но об этом лучше было бы не вспоминать.

Сначала он просто разозлился на себя, теперь пришел в ярость.

«Нет, каков подлец, да что там подлец — трус, предатель, альфонс!» Игорь Всеволодович негодовал искренне. Но какими бы сильными ни были эмоции, мысль уже застряла в сознании, к тому же это была единственно реальная мысль из всех, что мелькали прежде. А вернее, это была единственная, идеально соответствующая идеалу кандидатура.

Разумеется, были «но», скрупулезно перечисленные им во гневе. Фокус, однако, заключался в том, что ни одного из них могло и не быть.

А ехать куда-то следовало уже катастрофически — время, усталость, пустынные улицы, по которым как будто специально то и дело курсировали патрульные машины ГАИ, становились опаснее с каждой минутой.

На безобидном повороте машину вдруг занесло — Игорь Всеволодович немедленно пришел в себя и сразу же понял: отключился на мгновение или просто ослабил внимание. Джип между тем несло прямо на внушительный железобетонный столб.

В последние доли секунды он сумел вырулить — машина проскочила по ухабистому газону, с размаху налетела на высокий бордюрный камень и встала. На грязном снегу тускло блеснули осколки одного из поворотников.

— Я понял, — мрачно произнес Игорь Всеволодович, обращаясь, надо полагать, к провидению. — Я еду.

Однако, прошу заметить, машина наверняка уже в розыске, а путь, начертанный вами, лежит в аккурат на Рублево-Успенское шоссе. Со всеми вытекающими отсюда последствиями. Вы полагаете, стоит рискнуть?

Может, вы даже уверены в том, что обойдется? Ну, остается в таком случае мне, сирому и гонимому, только одно. Повинуюсь.

Закончив тираду, обращенную в высшие сферы, Игорь Всеволодович ухарски — чего уж теперь осторожничать, если ведет за собой, можно сказать, сама судьба! — развернул машину, рывком сорвался с вязкого газона и через пару секунд мчал по Москве, взяв курс на юго-запад.

Настроение у него было какое-то вздернутое — решительное, агрессивное и неожиданно радостное одновременно.