Нейтан Хилл - Нёкк

Он отнес коробки в машину и позвонил отцу.

– Самое время попробовать замороженные продукты, – откликнулся тот. – Генри Андерсон слушает. Чем я могу вам помочь?

– Это я, – сказал Сэмюэл. – Нам надо поговорить.

– Я бы с удовольствием пообщался с вами с глазу на глаз, – ответил отец тем вежливым, неестественным высоким тоном, которым всегда говорил на работе. – Давайте все обсудим при первой же возможности.

– Пап, ну хватит.

– Если хотите, я расскажу вам о нашем следующем вебинаре: быть может, это будет вам интересно.

– У тебя что, начальник стоит над душой?

– Определенно да.

– Ладно, тогда просто слушай. Я лишь хотел тебе сказать, что кое-что выяснил о маме.

– Боюсь, это не в моей компетенции, но я буду рад направить вас к своему коллеге, который сумеет вам помочь.

– Пап, перестань, а?

– Понял вас. Большое спасибо, что упомянули об этом.

– Я знаю, что мама уезжала в Чикаго. И знаю почему.

– Думаю, это лучше обсудить при личной встрече. Когда вам было бы удобно?

– Она сбежала из Айовы, потому что забеременела от тебя. И дед вышвырнул ее из дома. Ей пришлось уехать из города. Я все знаю.

На том конце провода повисло молчание. Сэмюэл ждал.

– Пап? – наконец окликнул он.

– Это неправда, – куда тише ответил отец уже обычным голосом.

– Это правда. Я разговаривал с дедушкой Фрэнком. Он мне все рассказал.

– Так это он тебе рассказал?

– Да.

– А ты где?

– В Айове.

– После ухода твоей мамы этот человек не сказал мне и десяти слов.

– Он болен. Ему дают какие-то тяжелые препараты. Один из побочных эффектов – расторможенность. Мне показалось, он сам не понимает, что говорит.

– О господи.

– Скажи мне правду. Ну же.

– Во-первых, Фрэнк ошибается. Это все чудовищное заблуждение. Твоя мама вовсе не была беременна. Ты ее первый ребенок.

– Но Фрэнк сказал…

– Я догадываюсь, почему он так подумал. Да, он верит, что это правда. Но я тебе говорю: все было не так.

– А как?

– Ты уверен, что хочешь это услышать?

– Мне это необходимо.

– Есть вещи, которых лучше не знать. Детям совершенно незачем знать о родителях всю правду.

– Для меня это важно.

– Тогда приезжай домой.

– И ты мне расскажешь?

– Да.

– Всю правду? Без обмана?

– Да.

– Даже самую неприглядную?

– Да. Приезжай.

На обратном пути Сэмюэл пытался представить, как вел бы себя на мамином месте: вот он впервые едет в Чикаго, поступает в колледж, и будущее смутно и покрыто тайной. Он чувствовал себя так, словно переживает сейчас то же, что и она. Вот-вот начнется новая жизнь. И все изменится. Казалось, будто мама едет в машине рядом с ним.

И, как ни странно, никогда она не была ему ближе, чем в ту минуту.

Весна 1968 года

Фэй слышит скрежет металла и понимает, что работа кипит. Металл передвигают, бросают, плющат, сгибают; металл ударяется о металл и поет. Завод “Кемстар” из дома не видать, но в небе стоит его зарево, медный свет за дубами, что растут на заднем дворе. Иногда она представляет, будто там не завод, а стан какого-нибудь древнего войска: горят факелы, стучат молоты кузнецов, кующих мечи. Заводской гул напоминает ей о войне.

Она полагала, что хотя бы сегодня вечером, из-за того, что случилось, того, что сейчас показывают по телевизору, завод затихнет. Но нет: даже в такой вечер “Кемстар” грохочет. Она сидит на заднем дворе и слушает. Вглядывается в густой сумрак. Отец сейчас на заводе: работает в ночную смену. Она надеется, что он не смотрел новости, а значит, сумеет сосредоточиться. Потому что на заводе “Кемстар” смертельно опасно. Она как-то раз была там на экскурсии, и ее напугали все эти маски, перчатки, строгая техника безопасности, фонтанчик для промывки глаз, то, как перехватывало горло, как зудела кожа головы. Она слышала истории о рабочих, месяцами лежавших в больнице после очередной дурацкой ошибки “Кемстар”. Каждый раз, проезжая мимо завода, она видит логотип в виде скрещенных букв “К” и “С”, и подпись: “КЕМСТАР – МЕЧТЫ СБЫВАЮТСЯ”. Ни один из ее дядьев не стал бы там работать. Они пошли на сталелитейный, на азотный, на завод по производству минеральных удобрений, на фабрику по производству воздушной кукурузы; кто-то ездил через реку, в Иллинойс, на завод, где делали клейкую ленту. Точнее, не саму ленту, а клей для нее. Огромные цистерны молочной пены, которую помешивали, разливали по бочкам для нефтепродуктов и отправляли заказчикам. Непонятно, как этот клей – уже не жидкий, а густой, – наносят на ленту. И каким образом клейкая лента в такой аккуратной упаковке оказывается на полках магазинов по всей Америке: это еще одна специальность на заводе, еще одна группа толстых мужиков – приезжих рабочих. Неудивительно, что дяди никогда не рассказывают о том, что производят. Коммерческая тайна. Так и живет этот странный городишко на реке. Здесь ей все время кажется, будто от нее что-то ускользает. Она видит части, но не целое.