— Ты, дочка, поиграй пока здесь, я скоро. И ушел.
Я с любопытством стала глазеть по сторонам.
Деревня Ягодное показалась мне большой — пребольшой. Домов было так много, улице не было видно ни конца, ни края. С нашей маленькой деревушкой и не сравнить. Почти рядом с кузней большой пруд. В нем плавали гуси и утки. Берег весь зарос какими-то желтыми цветочками. Я рвала цветы, бегала босиком по траве, пыталась поймать бабочку. Такая красивая бабочка! Вся красная, а по красному полю черные пятнышки.
Из кузницы слышался звонкий перестук молотков. Я с любопытством заглянула в дверь. Сначала мне стало страшно. В углу пылал огонь. Из огня клещами выдергивали раскаленные до красна железки и начинали по ним бить молотками. Потом бросали эти железки в воду, раздавалось шипение, и над водой поднимался густой пар. Отец, сняв свою праздничную "Вельветку" и расшитую косоворотку, тоже был в фартуке и помогал кузнецам. При виде отца мой страх прошел.
Кузнецы закончили работу. Отец благодарил их за помощь.
Потом мы сидели за деревянным столом и ели зеленый лук, яйца, черный хлеб и запивали все молоком.
— Ну, дочка, устала наверно? — спросил отец. — Сейчас поедем домой.
Я отрицательно замотала головой. Больше всего я боялась, что отец никогда не будет меня брать с собой, если я сознаюсь, что устала.
Напоив лошадь, отец погрузил свою железку в тарантас, посадил меня и стал прощаться с кузнецами.
— Будет какая нужда, — сказал один из них, — всегда тебе поможем, Василич. Не сумлевайся.
И мы поехали. Уже в трех километрах от нашей деревушки, мы проезжали Тельман, или как мы еще называли это поселение — Сузаново. Большое село, больше Ягодного. И жили в нём одни немцы. Ни одной русской семьи в нем не было. У калиток стояли немки, спрятав руки под передники, и внимательно смотрели на нас.
Отец, как бы разговаривая сам с собой, сказал:
— Эх, умеют же жить люди! Всё у них есть. Вот бы нам так.
Тогда я совсем не понимала, что он этим хотел сказать.
К дому мы уже подъезжали на закате солнца. Я совсем сморилась. На крыльце стояли бабушка и мама. Бабушка взяла меня на руки и понесла в дом. Сквозь дрему я слышала её ворчание:
— И что за моду взял, таскать за собой всюду девчонку, эк, как она сморилась.
А с улицы доносился разговор и мамин смех.
После войны в деревнях было голодно. Ни хлеба, ни до хлеба. Я и старшая сестра бродили по холмам и собирали кашку, зерна её были очень похожи на пшено. Из этих семян бабушка варила нам кашу с молоком. А с весны до осени у нас на столе и мясо появлялось — мясо сусликов.
Ходили мы их выливать с братом. Он старше меня на семь лет. Я лила воду в нору, а брат, как только суслик показывался из норы, ловил его. Потом обдирал с них шкурки и мама в большом ведерном чугуне зажаривала их в русской печи. Нежное, сладкое мясо, чуть пахнущее травой. Бабушка плевалась, глядя как мы уминаем этих сусликов, мама посмеивалась, но тоже ела с нами… а вот отцовскую реакцию никто не мог предвидеть. Наш отец работал трактористом. Дни и ночи в поле, зимой на центральной усадьбе ремонтировал трактора. Так что дома мы его очень редко видели.
Мама рассказывала, когда шла война, отец рвался на фронт. В районе как раз военкомат проводил очередную мобилизацию — не хватало танкистов. А, как известно, что трактор, что танк, в управлении ими разница небольшая. Отец решил показать лучший результат, чтобы его призвали на фронт. Показать-то он показал себя лучшим, да выводы сделали другие.
— Ну Иван Васильевич, — сказал военком, — вижу, что ты тракторист отменный, именно поэтому на тебя надежда, справишься с пахотой, посевом и уборкой. Оставляем тебя на трудовом фронте.
Вот так и получилось, что ни в войну, ни после войны мы отца почти не видели.
В один из дней, для нас совсем оказавшимся печальным, мы с братом столько наловили сусликов, что можно было еще соседей накормить. Мама затопила печь и на всю ночь поставила в неё чугун с сусликами.
— Пусть хорошо утомятся, — сказала она.
И мы уже предвкушали, как завтра утром мать вынет чугун из печи, и как мы все наедимся мяса. Так, да не совсем и так получилось.
Чугун мать вынула из печи, поставила на лавку, открыла крышку, и из него пошел такой вкусный запах жареного мяса. А тут, вот он на пороге, отец.
— Мать! — крикнул он. — Никак у нас мясо появилось? Откуда?
Мать спроста и сказала:
— Суслики это, Ванюшка с Шурой наловили, а я зажарила. Вкусно!
Читать дальше