Анна Ромеро - Тайны Торнвуда

Но ведь неважно, что она написала, не так ли?

Факты складывались в другую историю. Вместе с рюкзаком, расческой и сменой одежды дневник Гленды два десятка лет пролежал, спрятанный в полом дереве в верхней части моего сада, в добрых сорока минутах ходьбы от того места, где – в ту грозовую ночь – ее падающее тело предположительно вызвало оползень.

В конце недели я остановилась у школьных ворот и выключила двигатель. Мы приехали на час раньше обычного. Рядом со мной возбужденно ерзала Бронвен. Она надела джинсы, новые туристические ботинки, на голову нахлобучила старую махровую панаму. Лицо ее блестело от крема с цинком.

Я протянула руку, чтобы расправить воротник на рубашке дочери.

– Помнишь, что я тебе сказала?

– «Все время держись рядом с учителями», – процитировала она, освобождаясь от моих рук и разглядывая толпящихся у ворот детей. – «Никуда не уходи одна, берегись змей и всегда наноси солнцезащитный крем».

– Знаешь, я буду по тебе скучать, – сказала я. – Раньше мы никогда не разлучались.

– Да, мам.

Бронвен была рассеянна, теребила сумку, готовая сорваться с места.

Я вздохнула, пытаясь утихомирить сосущее чувство под ложечкой.

– Ты уверена, что взяла все необходимое?

– Мама, не волнуйся! Мы с Джейд приглядим друг за другом. О, вот и она! Увидимся через неделю!

Поцеловав меня в раскрасневшуюся щеку, она схватила рюкзак и выскочила из машины, затем окликнула Джейд, пробиравшуюся к нам сквозь толпу.

Девочки, как обычно, поздоровались с преувеличенной радостью, затем надели рюкзаки и быстро пошли к поджидавшему автобусу. Учителя, среди них Росс О’Мэлли, начали выстраивать учеников неровными рядами. Я все ждала, что Бронвен обернется и помашет мне рукой, но она была слишком увлечена оживленным разговором с Джейд и худым светловолосым мальчиком. Пять минут спустя она уже поднималась в автобус, исчезая из виду, следом, толкаясь, поднималась процессия подростков.

Мою грудь сдавила тупая боль. Дочь ускользала от меня. Ей всего одиннадцать, но она уже покидает мою защитную орбиту, уходит в более широкий и – для нее, по крайней мере, – более интересный мир.

Сидя в нагретом солнцем автомобиле, я всматривалась в окна набитого битком автобуса, не мелькнет ли Бронвен, и невольно вспоминала, какой была в ее возрасте. Косички, гольфы и подержанные школьные жакеты, которые попадались тете Мораг в благотворительных магазинах. Тихая зубрила, книжный червь, болезненно-застенчивая. Я очень долго боялась, что Бронвен станет такой же застенчивой, но мои опасения оказались напрасными. Несмотря на отсутствие надежной отцовской персоны и присутствие помешанной на работе матери-затворницы, Бронвен получилась, как сказал Росс О’Мэлли, на редкость уравновешенной девочкой.

Заурчал двигатель, возвращая меня к действительности. Двери автобуса с шипением закрылись, громадная машина отъехала от обочины и, покачиваясь, выплыла на дорогу. В окнах замелькали пятна незнакомых лиц.

Затем, когда автобус сворачивал за угол, я увидела Бронвен в заднем окне, вместе с Джейд, почти прижавшихся лицами к стеклу. Обе они смотрели на меня, пытаясь привлечь мое внимание, яростно размахивая руками.

Мгновение спустя автобус с рокотом скрылся за углом, оставив позади себя только облачко редкого черного выхлопа.

Без Бронвен дом был пустым. По комнатам гуляло эхо, метались беспокойные тени. Я ловила себя на том, что топчусь у окна, глядя на темные деревья, растущие вдоль подсобной дороги. Или, зайдя в ее комнату, складываю, разворачиваю и снова складываю одежду, которую дочь разбросала во время спешных сборов в лагерь. Или пытаюсь прикинуть, что она делает именно сейчас, в эту раскаленную докрасна минуту.

Чем бы она ни занималась, я знала, что беспокойство обо мне в список этих занятий не входит.

Я ушла в студию в задней части дома и перебрала несколько последних фотографий, затем решила, что ничего не добьюсь, бродя из угла в угол. Поэтому я отправилась на поиски Гленды.

Я поднялась на холм, выбрав дорожку, которая вилась меж гранатовых деревьев и монстер до поляны, где рос полый бук. Лунный свет одел кору старого бука серебром, и его ветки мерцали белым на фоне черного бархата неба. Буш вокруг него казался чернильным скопищем теней.

Несмотря на проникающее во все углы сияние луны и узкий конус света моего фонарика, мне понадобился час, чтобы найти то, что я искала. Под нависшими ветками упавшего чайного дерева я нашла то, что осталось от старого рюкзака, грязного, полусгнившего, совсем пустого, если не считать пары червяков и тарантула.