Ник Хорнби - Голая Джульетта

Нет, этот идиот не заставит ее считать себя невеждой, заставить отказаться от своих вкусов и своего мнения. Напротив, это он ничего не понимает, а она до сих пор не позволяла себе этого заметить. Она всегда считала, что страстный интерес Дункана к музыке, к искусству кино, к литературе означает образованность и компетентность — ничего подобного! Он всегда подходит к вещам не с того конца. Какого тогда черта он наставляет учеников сантехников и будущих горничных, как смотреть и как не смотреть американское телевидение, если он такой умный? Почему он выливает свой словесный понос на занюханные сайты, которые никто не посещает? И с чего такая уверенность, что исполнитель, никогда не пользовавшийся особой популярностью, способен затмить гениальностью Дилана и Китса? Гнев ее не предвещал ничего доброго. Она препарировала писанину Дункана — и видела, что от его дутого интеллекта ничего не остается. И это ничтожество посмело назвать ее дурой! В одном он, бесспорно, прав: Такер Кроу действительно весьма значимая величина. Он помогает открыть горькую правду. Во всяком случае, о Дункане.

Когда Роз зашла справиться, не поступили ли какие-нибудь новые снимки, Энни все еще торчала на музыкальном веб-сайте.

— Такер Кроу, — ахнула Роз. — Был у меня когда-то коллега-приятель, нравился ему Кроу. Не знала, что его еще слушают.

— Да никто его давно не слушает. У тебя был парень в колледже?

— Был. Он тоже оказался нетрадиционной ориентации, как и я. Не понимаю, почему мы с ним расстались. У Такера Кроу есть свой сайт?

— Сейчас у каждого есть свой сайт.

— Разве?

— Я серьезно. В наше время ничто и никого не забудут. Семь придурков из Австралии, три канадских оболтуса, девять дебильных бриттов да дюжина зажиревших америкосов — и вот тебе круглосуточное перемалывание воды в ступе о музыкальном «гении», о котором уже двадцать лет никто ничего не слышал. А для чего еще Интернет? Разве что для порнухи. Тебя очень волнует, что маэстро Такер Кроу исполнял в Портленде, штат Орегон, в 85-м году?

— Да не сказала бы.

— Тогда тебе на этом сайте нечего искать.

— А как ты-то попала на этот сайт? Или ты одна из тех девяти бриттов?

— Нет. Женщины туда вообще не лазают. Мой… Ну, Дункан интересуется.

«Мой»… Кем он ей приходится, как прикажете его называть? То, что она не замужем, раздражало ее теперь именно так, как, предполагалось, будет раздражать статус замужней дамы. Назвать его своим «парнем»? Хорош парень, в сорок-то с лишком! Партнер? Сожитель? Хахаль? Спутник жизни? Друг? Все эти определения никак не соответствуют их отношениям — в особенности последнее. Кроме того, она терпеть не могла ситуаций, когда собеседник вдруг вводил в разговор каких-то неведомых Питера или Джейн. Пожалуй, следовало бы вообще избегать упоминания о ее… о Дункане.

— В общем, он намарал кучу всякой белиберды и разместил на этом сайте всему миру на обозрение. Весь мир, конечно, сразу бросился внимать.

Она продемонстрировала Роз начало обзора.

— Гм… Интересно, интересно…

Энни насупилась.

— Зря ты презираешь фанатов, — сказала Роз. — Среди них много интересных людей.

Интересно, почему все так упорно верят в этот миф?

— Да-да. Будешь в следующий раз в Вест-Энде, прошвырнись после мюзикла к служебному входу, познакомься с придурками, которые там отираются в ожидании автографа. Очень интересная публика, сразу убедишься.

— Нет, серьезно, этот диск я постараюсь купить.

— Я тебя избавлю от необходимости, дам скачать. Я его уже слышала. Все, что он тут насочинял, — полная белиберда. И меня почему-то свербит высказаться по этому поводу.

— Так выскажись, в чем проблема? Напиши все, что думаешь, и помести тут же, рядом.

— Я не эксперт, у меня рецензию не примут.

— Примут. Им наверняка нужны мнения публики, «голоса из народа», иначе они напрочь заглохнут.

В распахнутую дверь постучали. Вошла старушка-общественница в куртке с капюшоном и протянула им конверт. Роз шагнула навстречу бабуле, приняла письмо.

— Акула, — сообщила старушка и зашаркала к выходу.

Энни закатила глаза. Роз засмеялась, открыла конверт. Смех погас; она протянула Энни фото. На нем доминировала та же зияющая рана в боку акулы, новой деталью оказалась крохотная девочка: которую какой-то махровый идиот усадил на дохлое чудище. Сочилась гнилая жижа из акульей раны, текли слезы из глаз плачущей девочки, ножки которой болтались рядом с дырой.

— Бог мой, — простонала Энни.