Дэниэл Хэндлер - Наречия

— Поэзию? — удивилась Глэдис. — Да вы, я смотрю, готовы просадить свои деньги быстрее, чем в блэк-джек.

— В средней школе это был не Сидни Пуатье, а Уоллес Стивенс, — заметила Лайла. — Помните его стихотворение о том, как надо смотреть на птиц? Аллисон знала его наизусть, от первой до последней строчки. Сколько их там, этих способов, Аллисон?

— Тринадцать, — ответила я. — О, тощие мужи Хаддама, зачем вы тешите себя виденьем птиц златых? Или вы не видите, как черный дрозд ходит вокруг женских ног рядом с вами?

— Барышни, вы еще не проголодались? — спросила Глэдис.

— Мне нельзя есть, — напомнила Лайла.

— Пить нельзя, курить нельзя. Разве это жизнь, скажите, друзья? — пропела Глэдис строчку из старой песенки. — Скажи, моя милая, а что бы ты хотела съесть, если бы можно было?

— Пирожное, — ответили мы с ней в один голос. Лайла обожала пирожные.

— Ну кто бы мог подумать! — изумилась Глэдис и, запустив руку под шаль, извлекла оттуда пирожное на обозрение всей шестой гостиной казино «Будь что будет». Это был совсем крошечный кусочек на клочке бумаги, накрытый сверху пластиковой крышечкой. Не иначе как эта женщина кудесница. — Малюсенький кусочек тебе не повредит, — сказала она, обращаясь к Лайле. — В любом случае в гроб моментально не сведет.

Лайла сорвала пластиковую крышку и слизнула с пальца крошку глазури.

— Какие еще желания ты исполняешь, Глэдис?

Глэдис потянулась к ее талии и указала на бипер.

— Ты мне не поверишь, — промолвила она, — но я могу сделать так, чтобы он сработал, и, если операция пройдет успешно, я продлю тебе жизнь.

— Чушь собачья, — не выдержала я.

— Я сотворила пирожное, — спокойно ответила Глэдис. — Я, как вы сами видели, сотворила коктейль. Кстати, это не меньшее чудо. Признайся честно, Лайла, тебе ведь еще хочется пожить? Понимаю, такая жизнь тоже не подарок, но я смотрю, вы, барышни, времени зря не теряете.

— Да вы сумасшедшая! Немедленно прекратите такую болтовню! — взорвалась я.

— И не подумаю, — спокойно отреагировала Глэдис. — К тому же я подозреваю, вам и самим этого не хочется.

Лайла посмотрела сначала на меня, потом на Глэдис, потом на пирожное. Мне показалось, будто я снова вижу Адама, как в те тихие мгновения, когда все неожиданно становится крайне серьезным. С нами уже и раньше случались такие мгновения, чаще всего в барах. Вот и этот точно такой же.

— Да, — наконец ответила Лайла. — А вы серьезно?

— Существует только один способ проверить, — ответила Глэдис и встала. — Нет, о чем это я говорю! Существует уйма способов! Как в казино!

— А мы и так в казино, — ответила Лайла. — И каковы шансы?

Глэдис не ответила, а может, мы просто не расслышали ответ, потому что в следующее мгновение запищал бипер. Нет, он действительно пищал!

— О боже! — прошептала Лайла. — Если только мне не мерещится, надо срочно позвонить в больницу! Я должна позвонить и проверить.

— Телефон за углом, — сказала Глэдис.

— Я пойду с тобой, — сказала я Лайле. Она поднялась и оперлась на меня, не сводя глаз с пожилой женщины за нашим столиком, и я ощутила, как меня обдало теплой волной, и виной тому был не выпитый коктейль. Это была любовь — впрочем, я и сама это знала. Мы вышли из зала и больше так никогда и не увидели Глэдис. Конечно, приборчик вполне мог запищать по ошибке. Лайла торопливо бросала в прорезь телефонного автомата монетки. Кстати, телефон стоял рядом с игральными автоматами, словно администрации казино было все равно, каким образом вытягивать из посетителей деньги. Я не сводила с Лайлы глаз, пока она разговаривала с кем-то на том конце провода, точно так же, как в ту минуту, когда она показала шрам Гэсу, и от этого я любила ее еще больше. Нет, это действительно любовь — быть с кем-то рядом, там, где вам хотелось быть, и наблюдать, как к человеку возвращается жизнь. Главное, в такие мгновения совершенно не думаешь о себе. Почему она должна стать другой, эта ваша любовь, даже если смерть напоминает о себе ледяным дыханием? Лайла посмотрела на меня, подняла большой палец и повесила трубку, прекратив разговор с тем, кто находился на том конце провода.

— Они готовы убить тебя на месте, — сказала она и расплылась в улыбке. — Пищит по-настоящему. Мы еще можем успеть на последний паром, и к завтрашнему дню меня прооперируют.

— Тогда чего же мы ждем? — спросила я.

— Ты думаешь, это Глэдис? — просила Лайла. — Что-то вроде…

— Глэдис сказала, она здесь для того, чтобы служить примером. Обещаю тебе, Лайла, пока ты будешь под наркозом, я проведу расследование. Только давай поторопимся, слышишь, поторопимся.