Весь свет

В Москве вышли на русском языке его повесть «Бывалый», рассказы.

Мне сказали, что издательство «Молодая гвардия» собирается опубликовать на русском языке мой рассказ «Ссыльные», написанный в 1949 году. Я подумал: как хорошо, что в Советском Союзе прочтут этот рассказ именно теперь, когда в Чили... И тут же усомнился; хорошо ли? События, описанные в рассказе, для советского читателя могут слиться с событиями, происходящими в Чили в наши дни. А то, что было тогда, и то, что есть сейчас, — это и похоже, и разительно отлично. И хотя я не охотник до прологов всякого рода — рассказ, поэма или роман должны быть ясны сами по себе, — но в данном случае, думается, без пролога не обойтись. К тому же, в мир приходят молодые; то, что для нас очевидно, им еще предстоит пережить и понять. Итак...

В 1945 году народ Чили избрал президента. Латинская Америка, как и весь мир, а в особенности Европа, была тогда во власти больших надежд и демократических иллюзий. Разгром фашизма, победа Советского Союза возвещали, казалось, наступление нового, счастливого времени, возникновение новых народных фронтов, но не как в Испании — без поражения. Казалось, пробил час, когда социализм должен был вот-вот упасть в наши руки, как созревший плод, без кровопролитий, усилий, слез.

Но уже в 1947 году все переменилось. От лозунгов «холодной войны» вновь повеяло смертью, и ее смрадное дыхание омрачило едва наступившую весну народов. Вновь преследования за инакомыслие, вновь пытки, возвращение к инквизиции с главным инквизитором в лице Маккарти.

Чили — страна, отгороженная от всего света высокими горами и самым огромным океаном в мире. Но и в этом забытом уголке люди жили надеждами, волновавшими все человечество. И здесь тоже воспряли черные силы и попытались вернуть прошлое.

Как во Франции, как в Италии, так и в Чили те годы были годами преследования коммунистов. Президент, который в 1945 году улыбался самой ослепительной улыбкой в западном полушарии, вдруг показал волчий оскал, и всем почудилось, что воскрес только что похороненный Гитлер.

Снова коммунисты, заслуженные члены профсоюзов, сочувствующие брошены в тюрьмы, в концентрационные лагеря, обречены на ссылку, приговорены к смерти...

Рассказ «Ссыльные» — один из скромных эпизодов, может быть, не самый значительный или даже не самый типичный для того «подлого времени», как назвал его один старый литературный критик.

Вспоминая то время, сравнивая его с нынешним, говоришь себе: как это похоже...

1948 год — концентрационный лагерь в Писа́гуа, старинном порту на севере Чили. 1973 год — снова концентрационный лагерь в Писагуа.

1948 год — южные острова, исполосованные ледяным ветром Антарктики, переполнены ссыльными коммунистами, умирающими от туберкулеза и тоски. Иногда кому-нибудь из них удается на лодочке-скорлупе по волнам до неба бежать отсюда... 1973 год — снова ссыльные на тех же островах.

1948 год — рабочая печать взята за горло, говорят лишь подпольные листки. И радио Москвы словно греет пурпурным светом кремлевских звезд... 1975 год — то же самое.

Да, 1975 год — то же самое, что 1948 год, только в тысячу раз страшнее.

Кошмар сегодняшнего дня тщательно продуман, на нем надежное гарантийное клеймо — «сделано в США». Тогда тысячи арестованных, пытки и несколько человек, замученных до смерти. Сегодня замученных до смерти столько, что невозможно, не в человеческих силах упомнить их имена. Пытки или тюрьма сегодня уже не удел и гордость немногих, а будни многих и многих тысяч людей. Тогда — как это происходит в рассказе «Ссыльные» — могли обвинить отдельных людей, могли, наконец, изолировать, как зачумленных, членов коммунистической партии. Сегодня борьба идет против трудового народа, прогрессивно мыслящих людей, патриотов родины. Сегодня это система репрессий на уровне мировых «стандартов», организованная четко, как промышленное производство.

В те дни, как и сегодня, существовало имя-символ — Пабло Неруда. В 1948 году он, сенатор от коммунистической партии, чтобы спастись от преследования, должен был, отрастив огромную черную бороду, неузнаваемо изменившую его лицо, пересечь верхом Кордильеры. В 1973 году, после того как разрушили его дом на Черном Острове, после того как разграбили его библиотеку в Сантьяго, он, великий национальный поэт Чили и всей Латинской Америки, закрыл глаза навсегда.

Меня часто просят рассказать о последних днях и последних часах Пабло Неруды.

Я и мои товарищи знаем об этом со слов Матильды, жены поэта. Она сообщила нам только факты. Остальное мы должны были себе представить. Не все, конечно. Никакое воображение не в силах объять, проникнуть в глубь того, что чувствовал и думал этот человек, сам сердцем и умом равный океану, при виде родины, попранной, затянутой густым кровавым туманом.