Кэндзабуро Оэ - Записки пинчраннера

Вновь возродившимся указателем того, что мой проснувшийся организм полон бодрости, было утреннее возбуждение — не стоит подробно говорить об этом, чтобы не повторяться, ха-ха. Но не хотелось бы проходить и мимо биологически связанного с этим напряжения мочевого пузыря. Передо мной встала новая проблема. Что делать, если по дороге в уборную я вдруг наткнусь на девчонку? Вчера вечером я напился и злословил по поводу того, что она спала с Мори. Вдруг она неверно истолкует мое состояние? Неужели вы, отец, испытываете влечение к возлюбленной своего сына? Противный мальчишка! Вот что она, наверно, скажет мне. Или наоборот: неужели вы, сын, испытываете влечение к возлюбленной своего отца? Так тоже она может сказать. Но вывод будет один — противный мальчишка! Скорее всего. Но пузырь все раздувается, и уже нет времени страдать от возникшей проблемы. Я сполз с кровати и стал носиться по комнате.

И тут я увидел лежащую на спине мексиканскую фарфоровую лягушку с открытым ртом.

Я даже вскрикнул от удивления — она оказалась очень вместительной! Возможно, это был ночной горшок инков? Ха-ха.

Почувствовав облегчение, я стал размышлять о душевных силах, которые позволили бы мне держать Мори после превращения в своих руках, — я уже говорил об этом. Исчезли ли у меня, превратившегося в восемнадцатилетнего мальчишку, силы воздействия на чужую душу, которыми я обладал до превращения благодаря своему жизненному опыту? Терзаемый сомнениями, я свернулся калачиком на кровати. Если в результате превращения я утратил способность воздействовать на душу Мори, какой смысл будет тогда иметь для меня превращение? Разумеется, превращение нелогично, но именно благодаря своей нелогичности оно, видимо, и таит в себе возможность способствовать справедливому решению конфликтов между людьми.

…Брошенный всеми, я лежал одинокий и беспомощный, как вдруг мне явилось знамение. Пусть я чувствую себя ни на что не годным мальчишкой, но все равно не следует сомневаться в том, что превращение Мори во взрослого мужчину имеет смысл — таким было знамение. Даже в том, что имеет смысл превращение Мори, облеченного особой миссией! Не это ли телепатически передал мне Мори вчера ночью? И мое превращение нужно лишь для того, чтобы я присутствовал при выполнении им своей миссии. Тела и души всех людей на Земле —.- не более чем отражения, проецируемые с НЛО, и тем не менее из трех миллиардов пятисот миллионов этих отражений выбрано отражение одного Мори, на которого и возложена миссия, и, поскольку он стремится выполнить ее, я, тоже превратившийся, должен во имя этого, не ленясь, наблюдать происходящее, засвидетельствовать все, что увижу…

Думая обо всем этом, я неожиданно расплакался и, широко открыв рот, часто задышал, чтобы слезы не перешли в громкие рыдания… Вот что произошло — ничтожный восемнадцатилетний, лишенный опыта, необходимого, чтобы обладать силой, которая позволила бы ощущать душу другого человека, с помощью обильно лившихся слез пытался проникнуть в суть явлений. Продолжая лить слезы, я мечтал о том, чтобы спуститься вниз и поплакаться Мори. Мори, Мори (а поскольку произошло наше превращение — папочка Мори!), открой мне, в чем состоит твоя миссия! Ради чего ты превратился? Не хочешь поведать мне тайну возложенной на тебя миссии — не надо. Я лягу костьми, чтобы выполнить любой твой приказ. Мори, Мори, папочка Мори! Ты меня слышишь?

Стараясь унять припадок фанатизма и сентиментальности, я не мог усидеть на кровати. Подобное стремление к движению — по-французски это звучит «une force quiva» — толкало меня на необдуманные действия, я просто места себе не находил. Неужели, достигнув и впервые в жизни половой зрелости, я точно так же перебарывал себя? Я думаю, это была подготовка к предстоящим жизненным экзаменам. Может быть, в свои первые восемнадцать лет я как человек был совершеннее, чем во вторые? Значит, нынешний я ниже качеством? Ха-ха.

Кончилось все это тем, что я по привычке, оставшейся с тех пор, когда превращение еще не произошло, стремительно сбежал вниз — в гостиной Мори и студентка с грустными лицами просматривали разложенные на полу газеты.

— Читаете утренние выпуски? Думаю, в них еще не успели поместить сообщения о вчерашних событиях, — сказал я с видом знатока, нарушая их уединение.

— Вечерние! — отрезала девушка.

Мори, чисто выбритый, отчего он выглядел уверенно и в то же время привлекательно — его лицо было совсем не похоже, как мне вспоминается, на мое, и в зрелом возрасте напоминавшее детское, — без улыбки, даже, скорее, печально, протянул мне одну из газет. Следовало признать, что в отличие от студентки Мори проявил объективное беспристрастие. Чуть не закричав: «Покажи, покажи!» — я подбежал к Мори и Саёко.