Мейв Бинчи - Музыка дождя

— Ты должна была быть довольна.

— Нет, я отнеслась к этому с подозрением. Я думала, что они хотят сплавить меня, что считали, что деньги — это радость и удача. Но твой отец не принес мне ни того ни другого.

— Я не верю этому! — Дейдра открыла рот от изумления.

— Почему бы мне не рассказать тебе об этом? Мы с тобой уже в возрасте, мы говорим о жизни и о любви. Твой отец был шовинистом, как бы его назвали сейчас. Тогда мы называли его мужчиной до глубины корней и еще радовались, что он не бегал за каждой юбкой. Он допоздна сидел в своих клубах, ты же помнишь это, не так ли? Готова поспорить, что Десмонд старался оставаться дома, чтобы побыть с детьми.

— Он не состоял в клубах.

— И разве тебе не было от этого лучше? В любом случае я всегда считала, что никогда не принуждала никого из своих детей, позволив им самим принимать решение.

— Свадьба Барбары… — начала Дейдра.

— Заставила нас хорошенько потрудиться. Семья Джека настоящее наказание. Ну и список приглашенных они нам дали… Мы решили, что сделаем так, как пожелали молодые. Барбара часто говорила мне, что хотела бы, чтобы у них было поменьше проводов, но об этом ей приходилось только мечтать.

— Барбара действительно так говорила?

— Она говорила так после каждого стаканчика шерри, не думаю, что я раскрываю тебе страшную тайну. Она говорила это в гольф-клубе, а еще она пыталась сказать это на «Позднем-позднем шоу», но ей не дали микрофон.

Впервые за всю встречу Дейдра легко рассмеялась, и официант быстро принес конфеты и кофе.

— И я знаю, ты думаешь, что я должна быть счастлива, что у меня есть шестеро внуков: трое от тебя и трое — от Барбары. Но твоих я никогда не вижу. Они выросли без нас, а когда мы их видели, то они были словно белые подопытные мыши, так они нас боялись. А трое детей Барбары до смерти мне надоели, особенно в тот мерзкий период, когда мы были бесплатными няньками для них. Сейчас они милые и интересные. И не думаю, что Джерард когда-нибудь нас обрадует, но это его дело. Не хочу навязывать ему подружек, чтобы побольше народу называло меня бабушкой.

Она выглядела оживленной и веселой. Она не похожа была на женщину, которой хотелось бы, чтобы побольше народу называло ее бабушкой, ей хватало тех, кто и так это делал.

— Предположим, что ты… и Тони… что вам будет хорошо во время этого круиза… Ты не думала, что это могло бы стать чем-то более постоянным?

Дейдра подумала, что, раз он был принят дома ее сестрой и братом, мамиными подружками, может, он не был так уж плох, как показалось ей вначале.

— Нет, этого в планах нет.

— Но, как ты раньше сказала, это не такая уж барбарообразная идея.

— Нет, это действительно невозможно. Ну, или так думает его жена.

— Он женат. Мама, я не могу в это поверить.

— Но ты должна.

— Кто-нибудь знает? Его жена тут? Остальные про нее знают?

Мать замолчала впервые. Она странно посмотрела на дочь. Сложно было понять, о чем она думала. Она не ответила на вопрос. Она попросила счет, а потом они пошли пешком в гостиницу.

Она сказала, что ей еще надо пройтись по магазинам, а еще она передает привет Анне и Хелен. Передавать привет Брендону было бессмысленно.

Эйлин О’Хейген передала свои наилучшие пожелания Десмонду и сказала, что считает его решение покинуть Палладиансов или Палаццо правильным. Мужчина должен был сделать то, что должен делать мужчина.

Она пообещала отправить открытку из места, которое найдет самым экзотичным и красивым.

Она сказала, что, раз уж Дейдра сама не предложила, она все равно передаст привет от нее Тони и пожелания наилучшего путешествия.

И прежде чем отпустить дочь на поезд, который отвезет ее обратно в Пиннер, где ее будет ждать приятная суета приготовлений, Эйлин О’Хейген взяла дочь за руку и погладила ее по щеке.

— Прости меня, — сказала она.

— За что, мама? За что мне тебя прощать? Ты угостила меня прекрасным обедом. Я была очень рада тебя видеть.

— Нет, прости, что не могла дать тебе большего.

— Ты дала мне все. Я просто была глупой. Ты сама сказала, что из всех твоих детей я самая счастливая. Я никогда этого не знала.

Мама открыла рот, словно намереваясь что-то сказать, но потом закрыла его. А когда Дейдра обернулась, чтобы помахать рукой на прощание, она увидела, что мамины губы что-то шептали. Она подумала, что она просто говорит ей «до свидания».

Она стояла слишком далеко, чтобы услышать, что мама говорила: «Прости, что никогда не показала тебе, как быть счастливой. Только как притворяться счастливой, а это небольшая заслуга. Это обуза».