Мейв Бинчи - Музыка дождя

— Понятия не имею, полагаю, также, как все мы стали членами, — неопределенно ответила мама.

— И все твои друзья его знают? Миссис Бэрри, к примеру, знала? — Она специально выбрала мать Морин Бэрри, потому что та была лакмусовой бумажкой в светском обществе Дублина. Тони не мог быть встречен дружелюбно.

— Софи? Конечно, Софи пару раз встречала его. Но помни, что Софи не играла в гольф, так что там она его встретить не могла.

— И не говори мне, что Тони играет в бридж.

— Нет, он не общается со старыми кисками, как он нас называет, которые часами играют в карты.

Мама весело рассмеялась, и вдруг Дейдре показалось, что мамина жизнь была куда веселее ее собственной. Чтобы мама снова не сменила тему разговора, она предприняла еще одну попытку:

— Мама, пожалуйста, что думает Джерард? Что он говорит? Не о том, чтобы уехать в отпуск, а о том, что он думает о Тони.

— Понятия не имею.

— Ты должна знать.

— Нет, откуда мне знать? Я знаю только то, что он мне говорит, я понятия не имею, что он говорит всем остальным. У него сейчас милая подружка, наверное, он с ней говорит об этом.

— Но он должен был сказать, я уверена…

—. Послушай, Дейдра, у каждого есть своя жизнь. Наверное, Джерарда куда больше волнует его карьера, его здоровье, сколько он потребляет ненасыщенных жиров и холестерина. Его может волновать, стоит ли ему продавать квартиру и покупать дом. Когда же он будет думать о своей матери, спрашиваю я тебя?!

— Но если ты что-то делаешь… если в твоей жизни что-то происходит…

— Думаю, он понимает, что я достаточно взрослая, чтобы самой о себе позаботиться.

— Мы все должны заботиться друг о друге.

— Вот тут ты совершенно не права, мы не должны вмешиваться в жизнь других людей. Это большой грех.

Несправедливость этих слов ударила с силой пощечины. Как могла мама говорить такие глупости про вмешательство в чужую жизнь?

Четверть века Дейдра жила по своим правилам, которые сама для себя придумала. Она была дочерью тех, кто мог иметь надежды и мечты. Она была старшей дочерью, блестящей студенткой, она могла бы пойти работать в МИД, как он тогда назывался, она могла бы стать послом или выйти замуж за посла. Она могла бы получить мужа получше, чем у Барбары. Но вместо всего этого она влюбилась одним жарким летом и сама посадила себя в странную темницу. Раз уж О’Хейгены не могли получить то, что было достойно их, то они сделают вид, что имеют это.

Дейдра всю жизнь старалась умиротворить мать, которая сейчас сидела напротив, которая встречалась с этим вульгарным мужчиной и доказывала ей, что главное правило в жизни — не вмешиваться в жизнь других! Это недопустимо.

Она начала очень медленно:

— Я понимаю, что ты говоришь, но думаю, что важно не быть слишком зацикленной только на себе и думать о желаниях остальных. Я хочу сказать, разве всю мою юность я не выслушивала от тебя, какие люди подходящие, а какие нет?

— От меня — нет.

— Но ты всегда хотела знать, чем занимаются родители других людей, где они живут?

— Мне это неинтересно. — Мама говорила рассеянно. — Хорошо бы знать, кем на самом деле являются те, с кем ты долго общаешься, вот и все.

— Нет, не все. Ты и миссис Бэрри…

— Ах, Дейдра, у Софи Бэрри ничего в жизни не было, кроме некоторых нелогичных правил. Никто, кто ее знал, не обращал внимания на это…

— Морин обращала.

— Тем хуже для нее. И, кстати, я не думаю, что ты права. Морин, жила своей жизнью и не обращала внимания на те глупости, которые Софи говорила о торговле.

— То есть ты хочешь сказать, что вы с папой были счастливы, когда я вышла замуж за Десмонда? Не пытайся сказать мне это, я не поверю.

В глазах Дейдры стояли слезы. Слезы гнева, обиды и непонимания. Неожиданно занавес упал, маски были сорваны, и ей стало страшно. Вежливое притворство исчезло.

Женщина в льняном костюме и кремовой блузке посмотрела на нее с беспокойством. Она начала говорить, но потом замолчала.

— Ты не можешь отрицать этого! — сказала Дейдра победно.

— Детка, ты говоришь о том, что было давным-давно.

— Но я говорю правду. Тебя волновало, что Десмонд не был звездой на небосклоне для нас.

— Что значит «для нас»? Это не мы выходили за него замуж, а ты. Это был твой выбор. Про звезды никто не говорил.

— Не говорили вслух.

— Не говорили вообще. Я уверяю тебя, мы с твоим отцом, конечно, думали, что ты слишком молода, что ты не окончила университет, мы боялись, что ты не сможешь получить специальность, — это правда. В этом смысле мы, конечно, хотели, чтобы ты потерпела, вот и все.