Мейв Бинчи - Музыка дождя

— Софи выгнала его?

— Нет, ты же знаешь маму… ну, возможно, ты не знаешь ее, но она бы не стала так поступать. Она окружила его добротой, очаровала: «Ну, скажи мне, Фрэнк, мой муж и я могли бы встретить тебя в западном порту…» «Да, могли бы», — грустно отвечал Фрэнк. Фрэнк вел себя вызывающе. Все, что бы она ни делала, заставляло его чувствовать себя ничтожным. За ужином он достал расческу и причесался, смотрясь в боковое зеркало. А потом он пролил кофе. Я готова была убить его и себя за то, что меня волновало это.

— А что сказала мама?

— Что-то вроде «У тебя достаточно сахара, Фрэнк? Возможно, ты хочешь чаю?». Знаешь, все очень вежливо. Так что ты никогда не догадаешься, что что-то было не в порядке.

— А потом?

— Потом она просто смеялась. Она сказала, что он был очень милым, и смеялась.

Они замолчали.

— Но это я пережила. Не могу сказать, что она выгнала его, нет, она никогда не запрещала ему появляться в доме. Иногда она даже интересовалась, как у него дела, с таким легким смешком, как если бы кто-то случайно по ошибке пригласил на ужин Джимми Хейса, который работает садовником. А я всегда соглашалась с ней.

— Ты жалела об этом?

— Никогда. Он потом оскорблял меня, обзывал, и я подумала, что мама была права. Он сказал, что покажет мне, что его будут принимать в самых лучших домах, что я и моя мать пожалеют, что закрыли перед ним двери своего жалкого домишка. Так он и сказал.

— Он был обижен. — Отец сочувствовал.

— Конечно. И конечно, он стал королем — его день настал.

— Он счастлив?

— Не знаю. Я думаю, что нет. Но, возможно, он такой же, как жаворонок по весне, я не знаю.

— Ты прекрасна, Морин… — вдруг сказал отец.

— Нет, я очень глупа, вот уже давно очень глупа. Это никому не причинило боли, если говорить, как ты, никому не причинило бы боли, если бы в двадцать один год я сказала маме, что встречаюсь с Фрэнком Квигли, не думая, есть ли у него диплом.

— Возможно, ты не хотела обижать ее, в конце концов, я ее бросил. Ты не хотела, чтобы это произошло с ней во второй раз.

— Но я же не знала, что ты ее бросил, я думала, что ты подхватил вирусную инфекцию и умер где-то далеко.

— Мне жаль.

— Я рада, ничто еще не приносило мне так много радости.

— И кто я теперь? Старик в инвалидном кресле.

— Ты приедешь жить ко мне в Дублин? — спросила она.

— Нет, Морин, нет.

— Тебе не надо находиться в доме для престарелых, ты здоров как бык. Я могу ухаживать за тобой, не обязательно в мамином доме, мы найдем место побольше, больше, чем моя квартира.

— Нет, я обещал Софи.

— Но она умерла, а ты хранил свое обещание, пока она была жива.

Его глаза были грустны.

— Нет, в таких вещах есть честь. Они будут осуждать ее, они станут думать о ней плохо. Ты понимаешь, что я имею в виду.

— Я понимаю, но ты был достаточно честен. Она не оставила тебе возможности видеться с дочерью, она мне не дала такой возможности, она вела с нами нечестную игру. Я до недавнего времени не знала, что ты жив.

— Но в итоге она ведь тебе сказала.

— Что?

— Но в конце она сказала тебе, что хотела бы, чтобы ты меня нашла. Я слышал это от юристов. Когда она узнала, что умирает, она попросила тебя найти меня.

Морин прикусила губу. Да, именно это она и сказала по телефону, чтобы искать отца было проще.

Она заглянула отцу в глаза.

— Я был тронут этим. Я думал, что она была непоколебима. Кевин О’Хейген сказал мне, что она заказывала по мне службу каждый год.

— Я знаю, вскоре приближается еще одна.

— Она делала то, чего делать не должна была. Я ей обязан, и я не буду ворошить ее память. В любом случае, дитя мое, я никого там не знаю после смерти Кевина, и я стану только для всех объектом для вопросов. Нет, я останусь тут, мне тут нравится, и ты иногда будешь приезжать сюда, и еще твоя сестра Кэтрин со своим парнем, когда они вернутся.

Ее глаза наполнились слезами. Она никогда не скажет ему, что мама не завещала ей разыскать его, пусть у него останется вера во что-то хорошее.

— Я найду много поводов, чтобы приезжать к тебе. Может, я открою магазин в Аскоте или в Виндзоре. Я серьезно.

— Конечно, а разве ты не поедешь на серебряную свадьбу дочери Кевина? Это будет другая причина.

— Возможно, я не поеду туда. Фрэнк Квигли был другом жениха, знаешь, это словно воссоединение для всех, кто там был тогда, копание в воспоминаниях…

— А это не причина, чтобы пойти туда? — спросил Берни Бэрри, который влюбился во время своей командировки сорок лет назад и набрался смелости последовать на край света за своей судьбой.