Мейв Бинчи - Музыка дождя

— Тогда у меня нет шансов, — продолжала подкалывать его Мэриголд.

— Палаццо не самый плохой.

— Так, значит, он не отправил тебя в отставку?

— Нет, как раз отправил именно туда.

— Черт побери! Когда?

— Через неделю или две, когда приедет Фрэнк.

— Так Фрэнк здесь!

— Ну, ты понимаешь, что мы говорим, что его нет.

— И куда они тебя отправят?

— То туда, то сюда — они пересаживают меня на колеса.

— А в этом есть что-нибудь хорошее? Хоть что-нибудь? — Ее большие глаза смотрели на него с нежностью, а красивое лицо выражало такое беспокойство, что она даже прикусила губу.

— Ничего страшного, Мэриголд. В этом можно найти кучу всего приятного. Не думаю, что стоит относиться к этому как к войне. Разве не так?

Он огляделся и развел руками.

— Но все время в разъездах… — Он еще не окончательно убедил ее. — Это интереснее, чем сидеть здесь и конца этому не видеть. Я буду заходить и навещать тебя время от времени, ты будешь для меня лучом света. Все останется по-прежнему.

— Он объяснил, почему?

— Сказал, что сокращение штата.

— Но ты ничего не сделал, он не должен забирать у тебя работу.

— Может, в этом и дело: я ничего не сделал.

— Да нет же, я хочу сказать, что вы же менеджер, вы же здесь так давно.

— Там все равно останется название «менеджер». Мы узнаем позднее.

— Ну да. Позднее, когда вернется Фрэнк.

— Тихо.

— Я думала, что вы были такими друзьями…

— Мы были. Пожалуйста, Мэриголд, хотя бы ты не начинай.

— И теперь тебе придется рассказать об этом своей жене, сегодня вечером?

— Ну да.

— Рассчитывай на меня, если что.

— Спасибо.

Она видела слезы в его глазах.

— Я вот что скажу: если твоя жена не поймет, что ты самый лучший на свете, то…

— Она поймет.

— Тогда мне придется прийти к тебе домой и сказать, что ей достался самый лучший мужчина, и врезать ей как следует, если она не поймет.

— Нет, Дейдра поймет, у меня будет время подумать, как объяснить ей это и решить, как жить дальше.

— Если бы я была на твоем месте, то не тратила бы время на репетиции. Я бы позвонила ей, пригласила на обед, нашла бы хорошее место, где на столах красивые скатерти, купила бы бутылку вина и рассказала бы ей все напрямую.

— Каждый поступает так, как хочет, — сказал он твердо.

— А некоторые вообще ничего не делают.

Он не ожидал такого.

Она обняла его. Он почувствовал, что она плачет.

— Я такая болтливая.

— Тихо, тихо. — От ее волос приятно пахло яблоками.

— Я пыталась развеселить тебя, и видишь, что наговорила.

Он освободился из ее объятий и с восхищением посмотрел на красивую австралийку такого же возраста, как и Анна. Наверное, ее отец на другом конце Земли даже не знал, чем занимается его дочь. Он ничего не говорил, просто подождал, пока она не успокоится.

— Вот было бы хорошо, если бы этот старик вернулся и застал нас вот так. Он бы убедился, что все его предположения оправдались.

— Он бы приревновал, — сказал Десмонд. — Думаю, теперь мне надо уйти.

— Я скажу, что ты пошел по делу.

— Ничего не говори никому.

Так он говорил всегда.

Он позвонил Фрэнку из телефонной будки около ворот.

— Не уверена, что мистер Квигли доступен. Кто его спрашивает?

Долгая пауза: она явно пошла спрашивать, хочет ли Фрэнк говорить с ним.

— Мне жаль, мистер Дойл, мистер Квигли уехал. Разве вас не оповестили? Я думала, что секретарь мистера Палаццо должна была сказать вам…

— Да, я просто хотел уточнить, не вернулся ли он.

— Нет, нет. — Она говорила твердым голосом, как если бы он был подростком, которому пришлось повторять несколько раз.

— Если он позвонит, передайте ему… передайте ему, что…

— Да, мистер Дойл?

— Ничего не передавайте. Просто скажите, что звонил Десмонд Дойл и ничего не сказал, как ничего не говорил всю свою жизнь.

— Не уверена, что поняла вас…

— Вы же слышали меня, но я повторю. — Десмонд снова произнес эти слова и почувствовал какое-то удовлетворение. Он подумал, что сходит с ума.

Была середина дня, и он ощутил странную свободу, проходя через широкие ворота «Палаццо». Вероятно, так чувствует себя ребенок, которого отпускают домой с уроков.

Он вспомнил, как они когда-то сбежали с Фрэнком из школы, заявив, что надышались удобрениями и теперь у них даже покраснели глаза. Они сказали, что почувствуют себя лучше, если подышат свежим воздухом.

Даже сейчас, спустя тридцать пять лет, Десмонд помнил, как они бежали по холмам, свободные от тесной классной комнаты. Единственное, чего им не хватало, — это детей, с которыми можно было играть. Все остальные мирно сидели в классе. Они почувствовали, что им не хватает компании, и вернулись домой гораздо раньше, чем рассчитывали.