Джей Дайс - Вашингтонская история

Мучительные беззвучные рыдания разрывали ей грудь.

В ответ на ее призыв Дейн Чэндлер примчался тотчас же. Она встретила его у порога, бледная и дрожащая. По телефону она ничего не могла сказать, кроме: «Умоляю, придите».

— Дейн! — в отчаянии воскликнула она, хватаясь за его протянутую руку. — Увезите меня отсюда! Я не могу здесь больше оставаться. Тэчер забрал Джини!

Не спрашивая ее ни о чем, он спокойно предложил:

— Поедем покатаемся.

Как ни тяжело было Фейс, она все-таки подумала о своей внешности.

— Вид у меня, наверное, — краше в гроб кладут, — извиняющимся тоном пробормотала она, садясь в машину. — Но случилось такое… — И она снова заплакала, не всхлипывая, только слезы текли и текли.

Он терпеливо ждал, пока она успокоится. Машина свернула на извилистую аллею парка Рок-Крик, в сторону Мэрилендского предместья. На небе не было ни облачка, и ущербная луна мирно заливала парк своим светом. У машины был спущен верх, и напоенный ароматами теплый ночной воздух бил в лицо Фейс, овевая ее мокрые ресницы. Дождь освежил землю, до краев наполнил реку, и теперь она с грохотом катила свои воды по каменистому руслу.

Луна ярко освещала аллею, и фары, казалось, светили впустую. Мимо мелькали парочки, уютно расположившиеся под раскидистыми деревьями, веселые компании, пировавшие вокруг костров. В листве деревьев и на прибрежных лугах точно крохотные лампочки вспыхивали светлячки.

Фейс глубоко вздохнула, как вздыхает тяжело раненный человек.

— Тэчер служил на минном тральщике… — начала она.

— Ну и что же?

— …вместе с Грейсоном.

Чэндлер сразу понял.

— Я все время предполагал, что это дело рук Тэчера.

— Почему?

— Я подозревал его с самого начала. Вы ни словом о нем не обмолвились. Тогда я расспросил Аба. Все ваши намеки и недомолвки наталкивали на мысль, что он не любит вас, что вы для него как бельмо на глазу.

— Я сама во всем виновата, — сказала она. — Ведь я почти сразу поняла, что вышла замуж за мальчишку. И не могла признаться в этом даже самой себе. Он все отгораживался от меня стенами, за которые я не могла даже заглянуть. Когда родилась Джини, я думала, что…

— А стало еще хуже, — мягко договорил за нее Дейн.

— Он использовал девочку как оружие против меня, — пояснила Фейс. И снова расплакалась. А успокоившись, рассказала о том, что произошло между нею и Тэчером.

Выслушав ее, Дейн Чэндлер протяжно свистнул.

— Что же вы намерены предпринять? — спросил он.

Она порывисто выпрямилась.

— Я не могу отдать Джини! Я потребую развода! — воскликнула она. — Я через суд верну ребенка! — И потом устало добавила: — Забыла сказать вам, что меня сегодня уволили по неблагонадежности. Придется продать дом, но когда это еще будет. А пока я без гроша. Даже гонорар вам не смогу уплатить… — Как ни странно, она была почти рада, что придется продать дом.

— Гонорар? — повторил он. — Никакого гонорара я не приму. У меня есть особые причины браться за такие дела, как ваше, и, надеюсь, вы понимаете, что это за причины. Вся судебная практика строится на непредвиденных обстоятельствах, и отношение к клиенту не меняет…

Голос Чэндлера звучал глухо, точно ему трудно было говорить, — Фейс не вполне понимала почему. «Ага, — подумала она, — отношение к клиенту…»

Внезапно Чэндлер свернул на обочину и остановил машину.

— Давайте пройдемся, — вдруг предложил он. — Я лучше думаю, когда хожу.

Они вышли из машины, и с каждым шагом Фейс все острее ощущала трагичность своей судьбы. Она смутно чувствовала, что в Чэндлере происходит борьба противоречивых чувств, борьба, к которой она имела самое непосредственное отношение. В голове вдруг мелькнула мысль: а что, если она осложнила его жизнь куда больше, чем могла предполагать? И положение чревато самыми непредвиденными последствиями? Она почувствовала угрызения совести, и ей захотелось как-то сгладить свою вину. Нет, он ни в коем случае не должен страдать из-за нее. Она не станет портить ни его карьеру, ни его жизнь.

Они медленно шли по каменистой тропинке через поля, где мерцали светлячки. Неподалеку отдыхало стадо, свежескошенная трава была разбросана по земле. В воздухе витал неизъяснимо сладкий аромат.