Джей Дайс - Вашингтонская история

— Чего-нибудь освежающего: пожалуй, плантаторского пунша, — сказала она.

— Как всегда, — бросил официанту Бадди Брукс.

Они болтали о том о сем, ожидая, пока принесут напитки, а Фейс все думала, как лучше подойти к делу. Отец Бадди на протяжении многих лет был самым могущественным лоббиистом [10] Лицо, «обрабатывающее» в Америке членов конгресса в пользу того или иного законопроекта. в Вашингтоне, и Бадди шел сейчас по его стопам. «Старик», как Бадди называл отца, не являлся «представителем властей» в обычном смысле этих слов, — местом своей деятельности он избрал «Мейфлауер», там он жил и работал. Он оказывал услуги самым разным группам, так или иначе связанным с могущественным Уолл-стритом, а потому в один и тот же день мог заниматься законопроектами, касающимися столь разнородных вещей, как говядина и земельная собственность. Его имя то и дело упоминалось в газетах (что случается с такими людьми весьма редко) в связи с возникшим после войны движением против контроля над ценами; кроме того, Фейс было известно, что он многие годы упорно трудился, добиваясь снижения подоходного налога на высшие слои общества.

Как-то раз, еще до замужества, она даже обедала в этом самом отеле с Бадди, его отцом, председателем палаты представителей и двумя сенаторами, возглавлявшими какие-то чрезвычайно важные комиссии. Разговор, который шел за столом, немало удивил ее. Мистер Брукс, мужчина с низким голосом и львиной гривой, рассказывал остальным нечто такое, что было просто выше понимания Фейс. «Я ведь говорил губернатору, чтобы он не подписывал законопроект, — возмущался мистер Брукс, — но этот безмозглый болван все-таки подписал! И еще заявил, что сообщит президенту о моем „вмешательстве“. Нет, вы только подумайте! И это после всего, что я для него сделал!» Один из сенаторов, поджав губы, заметил: «Н-да, в последнее время он что-то часто стал сбиваться с пути. Все на рабочих оглядывается. Думает, что без них ему не пройти на выборах». Мистер Брукс нахмурился. «Он действительно может не пройти на выборах, только дело не в рабочих, а еще кое в чем, и в одно прекрасное утро он поймет это!» — «Не терплю людей, которые вторично садятся в одно и то же кресло, — тоненьким голоском вставил председатель палаты представителей, — не терпел и не терплю». Тут они все почему-то рассмеялись и выпили.

Но вот официант принес плантаторский пунш и виски для Брукса. Фейс поспешно припала к соломинке: и почему только у нее не хватает духу задать самый простой вопрос?

— Бадди, — начала вдруг она, — у вас такая слоновья память, что вы, конечно, помните, как сказали мне однажды: «Если я вам когда-нибудь понадоблюсь, дайте знать»?

— Безусловно, — сказал он, и глаза его радостно заблестели, — и вы отлично знаете, что я сделаю для вас что угодно, Фейс.

— Бадди, — продолжала она, стараясь, чтобы голос не дрожал, — вы видели на днях мою фамилию, в списке Дайкена?

— Что такое?! — воскликнул он. — Боже мой, я ничего не знал!

Его колено тотчас отодвинулось, и Фейс вздрогнула, не чувствуя его больше рядом, хотя минуту назад осталась совершенно равнодушной к его прикосновению.

— Тем не менее это так, — сказала она. — Произошло какое-то недоразумение, и я хочу выяснить в чем дело. Для этого-то вы мне и нужны.

Его лицо стало чужим и холодным.

— Так вот оно что!

— Я хочу увидеться с Моди Винсентом. Он, конечно, откажет, если я просто позвоню и попрошу принять меня. Но я вспомнила, что ведь вы почти со всеми конгрессменами на короткой ноге. Можете вы позвонить ему? — Голос ее дрожал, она ненавидела себя за то, что не может совладать с волнением, но силы ей изменили. — Для меня это страшно важно, Бадди. Вы и представить себе не можете, как важно!

— Конечно, я знаю Моди. Но…

— Послушайте, Бадди! — в отчаянии воскликнула Фейс. — Вы должны это сделать. Слышите, должны! — Она чувствовала, что теряет над собой власть, и боялась разрыдаться. Только теперь Фейс поняла, какие надежды возлагала она на эту встречу и как верила в успех. Ей казалось, что выход найден и все трудности будут позади. Она положила руку ему на локоть и уж совсем униженно взмолилась: — Бадди, я очень вас прошу!

— Хорошо, — буркнул он, — сейчас позвоню.

Он поморщился и нехотя встал из-за стола. Вскоре после его ухода заиграл оркестр, и по залу закружились пары. Фейс продолжала посасывать соломинку, не замечая, что в бокале у нее ничего нет. Время тянулось нескончаемо долго. Голова казалась пустой, мысли словно уснули.