Илья Диков - Рассказы

К вечеру мне удалось соединить несколько бревен в достаточно устойчивую конструкцию и даже сделать на ней настил из досок, на котором можно было бы установить палатку. Оставалось найти подходящий шест, якорь и способ разводить огонь для согрева и приготовления пищи: я был уверен, что наше водное путешествие будет длиться никак не менее трех - четырех дней, в зависимости от того, насколько верно будет выбран путь или насколько широко распространился потоп. Мысленно я сравнивал себя с оем, но тот в своем лице спасал человеческий род и род животных, в то время как я пытался спасти лишь жалкий обрывок цивилизации.

2.

Иногда, просыпаясь утром, я начинаю сомневаться в том, что я человек. Стены, потолок, мебель - все куда-то убегает, становится бесконечном далеким. Тоже самое происходит и с моим телом. Оно делается чужим, неподвижным. оги и руки наливаются тяжестью, я уже не в силах пошевелить ими. Сам я, наоборот, сжимаюсь, словно превращаясь в муху или паука. Все это очень странно. Что-то во мне испытывает при этом страх - мне кажется, это остатки человечности, но я уже утратил эмоции и вместе с ними - всякую волю к движению, к изменению вообще. Теперь я не просто муха. Я - засохшая дохлая муха, сохранившая тень осознания. Потом я теряю пространство. Я больше не могу сказать, в какой части комнаты я нахожусь. Какое-то время я верю, что нахожусь везде, но что значит это "везде" - я не знаю. Поэтому точно так же можно сказать - нигде. Откуда-то снаружи приходят сигналы бедствия. Я больше не муха. Я даже не могу больше сказать "я". Кокон, которым раньше была моя комната, мое человеческое тело и наконец остывающее сознание мертвой мухи, - этот кокон больше ничего не скрывает. Внутри него пустота. Волны искрящейся синевы прокатываются надо мной. Это радость. Где-то рядом печаль. Эмоции ползают вокруг как экзотические насекомые или даже нет - как черви, которые заводятся в падали. Мне все еще кажется, что я мыслю словами. а самом деле это не так. Слова мыслят сами по себе. Река, имя которой - язык течет мимо меня, снаружи. Я - внутри, но и там меня нет. Слова парят в облаках, тревожно перекликаясь, как птицы, внезапно потерявшие землю. Крохотный мир под голубым небом приходит в движение.

Чужие слова обваливаются лавиной. Мне очень тяжело. Меня буквально сдавливает со всех сторон. Кажется, я вновь обретаю тело, и вместе с телом - боль. Сейчас, когда я еще слишком далеко - это лишь воспоминание о боли, тупое, гнетущее воспоминание. о я возвращаюсь, и боль возвращается вместе со мной, вместе со страхом и отчаянием. Я - дохлая муха, сохранившее сознание и память о смерти, о внезапно навалившейся тяжести, вдавившей меня в подоконник. Мои кишки давно уже высохли на солнце, но я все еще помню боль раздираемого чужеродной тяжестью брюшка и треск ломающихся крыльев. Кажется, я упал откуда-то сверху. Потолок слишком далеко. Тяжесть сжимает виски. Я не чувствую рук и ног! Как будто их отделили, пока я спал, или меня отделили от них. Это что-то со зрением. Я все вижу неправильно. ет, руки вот они, на месте, лежат вдоль туловища. Я пытаюсь поднять их, но усилие замирает где-то в плечах. Возле горла застыл какой-то комок. Я не могу говорить, двигаться, шевелить головой. Я раздавлен невидимой тяжестью. Да что же это такое, в самом деле! Я собираю силы, которые словно утекают в решето, и пытаюсь поднять руку. Сознание пронизывает боль рвущихся тканей. Что со мной? Я оторвал себе руку... нет, нет, вот она - перед глазами, я ее вижу. Пытаюсь пошевелить пальцами. Удалось, но как! Пальцы - словно ржавые гнилые шарниры с обвисшими на них клочьями плоти... ет, это только кажется. Кажется, я могу шевелить рукой. Рука - как электрический шнур, подключающий меня к реальности. Я чувствую, как по телу бежит ток. Вторая рука и ноги пробуждаются к жизни. Откуда столько боли? Теперь я могу извиваться, как большая раздувшаяся ящерица и стонать.

- Саша, что с тобой? у скажи хоть что-нибудь, не молчи! Я чувствую, как меня трясут и спрашивают о чем-то, пытаясь услышать сразу два моих голоса: голос тела и голос разума.

- Что ты чувствуешь?

- Как будто все - не мое. Тело, конечности.

Она смотрит на меня с сомнением, но в моих улыбающихся глазах плещется рыба отчаяния.

- Я не могу объяснить... Понимаешь, меня как будто расчленили, а потом собрали заново. Вначале было больно, потом все прошло, срослось, но память о боли осталась.

- ...

- Это как... помнишь, в фильме "Реаниматор"... - Она, конечно, не понимает.