Роман Перин - Руна жизни

— Итак, от вас требуется совсем малое. Вы влезаете в дом, вырубаете старичка, насилуете девицу, берёте в доме что вас интересует и смываетесь. Телефон не трогать и не обрывать. Расчёт по завершению дела, — сказал Блядик, осторожно проверяя, как держится парик на голове.

— А почему телефон не обрывать, это подозрительно, — спросил рыжий, ковыряясь мизинцем в ухе.

— Этим телефоном должны будут воспользоваться. Старика вырубите и закройте в подвале, девицу изнасилуйте и свяжите. Перед уходом откройте подвал. В пяти минутах бега, при выходе на трассу, вас будет ждать машина.

— А как насиловать девицу? — спросил другой, сковыривая подсохшие прыщи с лица.

— Как хотите.

— Я люблю с фантазией. Она красивая?

— Это пятнадцатилетняя домашняя девушка, классический тип славянской красавицы, с русыми косичками и стройной фигурой, — говоря это, Блядик умышленно распалял страсть уголовников.

— Так она несовершеннолетняя? — возмутился рыжий.

— Тебе не нравятся девственницы? — бросил Блядик.

— Дело не в этом, статья другая. Цена вопроса выше, — напирал рыжий.

— Хорошо, я понял. Поднимаю цену на двадцать процентов. Договорились?!

— Это по понятиям, — рыжий потянул руку Блядику. Блядик сделал вид, что не понимает жест рыжего, и, обернувшись, из-за кресла достал бутылку коньяка.

— Обмойте сделку, но, если можно, без меня…

Блядик понимал, что такая фигура, как «Николай», на дешёвую наживку не клюнет. А вот изнасилование любимой внучки может вывести из строя и терминатора. План состоял в том, что после изнасилования и ограбления старик выползет из подвала и позвонит в милицию, естественно, и родственникам. «Николай» обязательно приедет. Если не приедет в силу отсутствия его в городе, всё равно он его вычислит, так как роль сотрудников милиции будут играть люди Блядика. Кабель телефона будет подключён к телефону «милиционеров», которые будут ждать звонка в машине. Задача «милиционеров» собрать всю информацию о родственниках старика и девицы.

— Фикса, как девчушка? — спросил рыжий, отбирая театральный бинокль у подельника.

— Фик-Фок на один бок, коришь Бульдог.

— Да, девочка сладкая, — облизывая губы, сказал рыжий.

— Давай, разыграем малолеточку. Кто выиграет, тот и первый, — сказал Фикса, доставая карты.

— Фикса, ты же уже целку рвал ишаку, мог бы и уступить!

— Баран ты, Бульдог, не ишаку, а ишачке. Это наш древний обряд посвящения в мужчины.

— Ладно, поехали, — сказал Бульдог, потирая ладони.

Выиграл Фикса. Расстроенный Бульдог предлагал одновременно — «бутерброд».

— Нет, Бульдожик, если чё срок одинаковый. А девственницы у меня никогда не было, коль я на это подписался, то хочу по фарту. Пошли, уже время, — сказал Фикса, вытирая потные ладони о брюки.

В дом они влезли через открытое окно. Родственник Базунова Егор Варфоломеевич уже второй год жил на даче, овдовев. Он сидел на кухне, пытаясь отремонтировать кофемолку. Катя лежала на диване, поглощёно дочитывая «Мастера и Маргариту» Булгакова.

Бульдог подкрался к старику и наотмашь ударил по шее, старик обмяк и сполз со стула, безжизненно уткнувшись лицом в пол. Одновременно Фикса схватил Катю за горло. Она пыталась кричать, но звук вяз в пальцах душителя.

— Люблю девочек в шортах. А ещё больше люблю натуральных блондинок, — шептал Фикса на ухо задыхающейся Кате.

— Не убей девку, — крикнул Бульдог, отдёргивая руки Фиксы.

— Не боись, чуть обмякла, легче раздевать. У меня тут пластер, заклеим рот, чтоб не визжала.

— Давай, и связать надо. Потом старика в погреб.

— Давай, поскорому, у меня уже мочи нет, как хочется, я всю ночь измечтался, — Фикса нагнулся к животу Кати и засунул язык в пупок. — Ооо, какой дух, к чёрту, старика потом, я хочу сейчас! Я кончу быстро, потом старика затащим, и уж на пару часиков оргию устроим.

— Не дури, шеф трижды сказал последовательность, девку связали, старика в погреб.

— Бульдог, не ломай кайф, — зло сказал Фикса, стягивая шорты с Кати, медленно приходящей в сознание.

— Ну, сука, если, что-то сорвётся я тебя порву. В прошлый раз ты тоже доигрался на пятак.

— Завидуешь, Бульдожик, хочешь уступлю, целка твоя, попка моя.

— Х… с тобой, я согласен и наоборот, но одновременно, я завожусь от таких фокусов.

На кухне раздался стон, очнулся Егор Варфоломеевич.

— Блядь, старик очнулся, — озлоблено прорычал Фикса, застёгивая ремень, — пошли уроем лесовика.

— Я же говорил, урод, надо всё по плану.