Герд Тайсен - Тень Галилеянина

Но картина боя вдруг потонула во мраке. На какое-то мгновение я перестал видеть землю и море. Больше не было видно ни звезд, ни луны. Ни кустов, ни деревьев. Крики людей стихли, звери исчезли. И тут небо озарилось сиянием, шедшим с земли. Я увидел фигуру, очертаниями напоминавшую человеческую. От нее исходил мягкий свет. В этом свете явилась искалеченная земля. Я увидел чудовищ, вышедших прежде из бездны. Они были мертвы. Спруты втянули щупальца и лежали бесформенными грудами. Бронированные черепахи развалились на куски. Повсюду вставали люди. Они расправляли плечи. Они обращали полные надежды взоры на фигуру, сошедшую с небес. Я пока еще не мог понять, кто это. Но фигура казалась мне странно знакомой. Вдруг меня осенило: это был Человек, приснившийся мне в застенке у Пилата. Тот, который тогда, во сне, уже вырвал меня однажды из когтей Зверя. И окончательно пелена упала с моих глаз, когда я услышал его голос:

Это был Иисус, преображенный Иисус. Я видел его лишь однажды – с городской стены в Иерусалиме. Тогда он висел на кресте мертвый. А теперь он излучал любовь, мир и свободу. Звериному царству настал конец! Я проснулся счастливый и смущенный одновременно.

Я встал с постели, вышел на воздух, на крышу и с высоты нашего дома увидел море. К западу, за белой полоской песка лежала темная гладь, делавшаяся темней к горизонту, – тьма, из которой вышли мои сумбурные сны. Сейчас она казалась спокойной и умиротворенной. Чудища не ползли на берег. Поверхность вод не бурлила под натиском шторма. Прибой с грохотом не обрушивался на песок. Что-то совсем другое готовилось произойти. В той стороне, где земля, усилился свет. Там, где прежде сливались небо и море, светлой чертой обозначился горизонт. Разноцветные тени шевелились, приветствуя пока еще скрытое на востоке солнце. Откуда-то из-под земли на волю вырвались первые лучи. И вот над холмами взошло солнце, заливая море искрящимся светом. Город робко отозвался, понемногу освобождаясь от ночных теней. Из темноты улиц все яснее стали проступать очертания домов: храм и синагога, дома евреев и язычников являлись на свет, навстречу новому дню. Солнце вставало над добрыми и злыми, праведными и неправедными. У меня на душе сделалось светло и тепло.

Дети хаоса, ночные чудовища, были сокрушены. Исчез страх перед жестокой жизнью. Царству зверей во мне настал конец. Мне явился истинный Человек. И я узнал в нем черты Иисуса. Он вернул меня этой земле. Со вчерашнего дня земля эта не изменилась. Все так же шла на ней бесконечная борьба за выживание. Но этой борьбой уже не исчерпывалась жизнь. Отныне я не должен был отдавать ей все свои силы и чувства. Я заново заключил союз с жизнью.

Я отчетливо слышал несшиеся ко мне со всех сторон голоса, как все вещи кругом возвещали мне об этом новом союзе: я никогда уже не стану проклинать землю, никогда не буду отвергать жизнь! Чудовищам преисподней никогда больше не овладеть мной! Я слышал голос, и он сливался с голосом Иисуса. Я ни на секунду не сомневался: теперь, куда бы я ни пошел, этот голос будет всюду сопровождать меня. Мне нигде не спрятаться от него. И я откликнулся, я молился: