Герд Тайсен - Тень Галилеянина

Поручение, данное мне, состояло в том, чтобы выяснить, нужно ли считать Иисуса угрозой для государства. Двух мнений быть не могло: да, он угроза для государства. Всякий, кто скорее склонен прислушиваться к голосу совести, чем следовать законам и правилам, всякий, кто не считает существующее разделение власти и имущества окончательным, всякий, кто внушает маленьким людям чувство собственного достоинства, такое, какое отличает сильных мира сего, представляет угрозу для государства!

При этом я и не думал делиться с римлянами своими выводами. Я не чувствовал себя обязанным выполнять их поручение. Если уж мы можем сами решать, соблюдать или нет заповедь Божию о субботе, что уж тут говорить о поручениях римлян!

Но как мне замаскировать Иисуса? Как превратить мятежника и провокатора в безобидного странствующего проповедника? То, что я расскажу, должно соответствовать истине. Метилий наверняка получает информацию об Иисусе также из других источников. Может быть, он даже когда-нибудь встретится с ним. Я должен написать правду, но это должна быть не вся правда, а только половина правды. Ровно столько, сколько нужно, чтобы скрыть истину. Я долго ломал голову, как это лучше сделать.

Наконец, у меня возникла идея. Нужно было изобразить Иисуса таким, чтобы для них не было в нем ничего нового, чтобы он соответствовал тем представлениям, которые у них уже сложились. Когда мы беремся объяснять иностранцам наши религиозные течения, мы обычно сравниваем их с философскими школами: фарисеев – со стоиками, ессеев – с пифагорейцами, саддукеев – с эпикурейцами. [177]Почему бы мне не представить Иисуса странствующим философом-киником? [178]Разве он на самом деле не был странствующим философом?

Мне вообще следовало изложить его учение так, чтобы оно в возможно большем числе пунктов было созвучно высказываниям греческих и римских авторов. Подобная картина не могла не подействовать успокаивающе! А что если получится выдать его за поэта? Разве не рассказывал он множество притч и аллегорий? Я понял одно: мне нужно найти к его речам как можно больше параллельных мест.

Мне предстояла долгая кропотливая работа. Я вернулся в Сепфорис, переложил все дела на Варуха и вместо этого принялся читать подряд все книги, какие только удалось раздобыть. Я повсюду искал высказывания, которые можно было бы сопоставить с учением Иисуса. Когда у меня набрался достаточный материал, я приступил к написанию своего короткого донесения Метилию.

Иисус – философ, во многих отношениях похожий на странствующих философов-киников. Подобно им, он проповедует всяческий отказ от потребностей, не имеет постоянного места жительства, бродит по стране, живет без семьи, ремесла и имущества. От своих учеников он требует, чтобы они обходились без денег, без обуви, без заплечного мешка и имели только одну рубашку. [179]

Он учит, что важнейшие заповеди – любовь к Богу и любовь к ближним, и этими заповедями ограничиваются все требования, которые нужно предъявлять к человеку. Такой подход находит соответствие в греческой традиции: благочестие по отношению к Богу и справедливость по отношению к людям признаются в ней за величайшие добродетели. [180]

Что касается взаимоотношений между людьми, мерилом для него служит «золотое правило»: поступайте другими так же, как хотите, чтобы они поступали с вами Это правило известно по всему миру. Многие мудрецы учили придерживаться его. [181]

Если приходится терпеть несправедливость со стороны другого, он говорит: если кто даст тебе пощечину подставь ему и другую щеку. [182]Так что здесь он придерживается того же мнения, что Сократ, учивший, что лучше стать жертвой несправедливости, чем самому совершить несправедливость. [183]

Дальше он учит: нужно любить своих врагов. Ведь и Бог делает так, что солнце светит одинаково для хороших людей и плохих. Точно то же самое мы находим у Сенеки: «Если хочешь подражать богам, оказывай так же и неблагодарным благодеяния, ведь и для разбойников восходит солнце, а моря открыты и для пиратов!». [184]Если человек видит, как другой совершает несправедливость, не нужно торопиться с осуждением. Нет совершенных людей. Каждому грозит опасность разглядеть щепку в глазу брата, а бревна в собственном глазу не заметить. [185]

Об имуществе он учит, что мы должны быть готовы не только внешне поделиться им, но и внутренне стать свободными от него. Для этого нужно преодолеть заботы, которыми, как цепями, привязывает оно нас к себе. [186]То, чему он учит, заставляет вспомнить о Диогене, жившем в бочке, который тоже презирал всякое имущество.