Алан Черчесов - Вилла Бель-Летра

На втором этаже, под своею мансардой, он увидел три двери. Две из них были заперты; из замка третьей торчал бронзовый ключ. Повернув его, Суворов вошел в комнату, заставленную по периметру разноцветными кольчугами стеллажей. Посреди глянцевитыми черепахами громоздились письменные столы. Из угла щерился, приоткрыв насмешливо пасть, копировальный аппарат. При всяком шаге паркет постанывал под каблуком, затем, примятый носком, пискляво скрипел, словно где-то под ним, в подбитой изнанке столетия, трещало изношенное сукно, сильно траченное молью забвенья. Шкафы, провожая любое движенье стеклом, церемонно звенели щитами разболтанных створок.

Поискав глазами по полкам, Суворов наугад вытащил том. На корешке значилось по-английски: «Disappearance of Lira von Rettau. Investigation Materials.» Следуя милосердной привычке давать шанс случаю, встряхнул книгу, зашуршал ногтем по колоде листов и проворно поставил ее «на попа», обернув нутром к столешнице. Потом зацепил пальцем за образовавшуюся щель и развернул обложку. Книга открылась на тридцать девятой странице. В выпавшем числе Суворов углядел удачу и, прищелкнув языком, с охоткой взялся читать:

«Дополнение № 2/4 от 19 июня 1901 г. к отчету № 3812/1 полицмейстера г. Дафхерцинга, баронета Ганса фон Трауберга

В ходе дознания по делу об исчезновении хозяйки виллы Бель-Летра 16 июня с.г. мною сняты показания с г-на Мартина Урайи Пенроуза, 44-х лет от роду, английского лорда и литератора, в которых он упомянул о том, что Лира фон Реттау прибыла на виллу в двухместной пролетке в сопровождении кучера, лично внесшего в здание саквояж. Иного багажа при исчезнувшей не было. Насколько лорд Пенроуз мог разглядеть из окна столовой, покидая экипаж, хозяйка имения в одной руке держала книгу в кожаном переплете зеленого цвета, а в другой — позолоченный лорнет, из чего опрашиваемый заключил, что г-жа фон Реттау в дороге читала и, по всей видимости, прервала это занятие лишь по прибытии на виллу. При осмотре личных вещей пострадавшей на прикроватной тумбочке обнаружен книжный том, соответствующий полученному описанию. Им оказался роман на английском автора Джозефа Конрада (издательский дом „Вильям Блэквуд и сыновья“, Эдинбург — Лондон, 1900 г.).

По внимательном изучении, на полях некоторых страниц обнаружены острые вдавливания, похожие на следы женского ногтя. Есть вероятность, что это пометы, сделанные г-жой фон Реттау напротив особенно впечатливших ее изречений. Привожу их полный список:

„Уколы жизни задевали его самодовольную душу не глубже, чем царапает булавка гладкую поверхность скалы. Этому можно было позавидовать. Когда он сидел подле непритязательного бледного судьи, его самодовольство казалось мне и всему миру твердым, как гранит. Вскоре после этого он покончил с собой“. (Помечено двумя вертикальными чертами равной длины).

„…Мысль вторгается в жизнь, и человек, не имея привычки к такому обществу, считает невозможным жить“. (Помета нервная, кривая, под углом к печатному тексту).

„…Я убежден, что ни один человек не может до конца понять собственные свои уловки, к каким прибегает, чтобы спастись от грозной тени самопознания“. (Помечено двумя чертами).

„Не ко мне он обращался, — он лишь разговаривал в моем присутствии, вел диспут с невидимым лицом, враждебным и неразлучным спутником его жизни — совладельцем его души“. (Одна вертикальная линия и две короткие царапины под нею, похожие на подчеркивание).

„Меня заставляли видеть условность всякой правды и искренность всякой лжи“. (Три вертикальные черты и одно подчеркивание).

„Он упал с высоты, на которую больше уже не мог подняться“. (Черта едва видна. Возможно, это всего лишь фабричный дефект).

„Стойкость мужества или напряжение, вызванное страхом? Как вы думаете?“ (Вдавливание, очень глубокое, едва не продравшее ногтем страницу).

„Проклятие бессмысленности, какое подстерегает все человеческие беседы, спустилось и на нашу беседу и превратило ее в пустословие“. (Две вертикальные черты, похожие на два восклицательных знака).

„…Мои тонкие безнравственные намерения разбились о моральное простодушие преступника“. (Три вертикальные черты и подчеркивание ногтем прямо по тексту).

„Мне стало ясно, как трудно иной раз бывает заговорить. Есть какая-то жуткая сила в сказанном слове…“ (Две перекрещивающиеся прямые, наталкивающие на мысль, что читать их нужно как большой знак плюс).