Виктор Брагин - Поколение 700

– Ну и что ты думаешь о нем? – спросил я у Владимэра.

– Отличный «солнечный» раздолбай, чтобы не сказать грубее. Короче, полнейший опездол. Вообще-то, с такими дела иметь не рекомендуется…

– Я знал, что тебе понравится.

– Знаешь, чего я боюсь? – доверительным шепотом спросил Владимэр. – Что никуда он не уедет. А получив деньги, пропьет все здесь.

– Ты знаешь, и я не исключаю такую возможность, – подумав, согласился я.

Владимэр посмотрел на меня с удивлением:

– И тебе его не жалко? Ведь он, в принципе, неплохой парень.

– Жалко? Знаешь, я ведь не его мамочка и не смогу уберечь сыночка от всех опасностей этого мира. Да его матери это и не удалось. Топ-лузер – не тот человек, который поддается чужому влиянию, слишком уж сильна харизма. К тому же, ему тридцать пять лет, а в таком возрасте люди не меняются. Даже если он и уедет в свой Веллингтон, нет никакой гарантии, что через месяц Зиги не спустит все деньги и не окажется точно в таком же положении, в каком мы его застали сегодня. Если наш друг пожелает спиться окончательно, поверь мне, ни ты, ни я не сможем помешать… А так мы даем ему шанс, к тому же он помогает двум хорошим людям, – закончил я, похлопав Владимэра по плечу.

Топ-лузер тем временем обнаружил в багажнике упаковку минеральной воды и теперь радостно вливал ее в себя; выпуская пар изо рта в перерывах между огромными глотками. Мы с Владимэром молча наблюдаем со стороны.

– А кто мы такие, чтобы давать или не давать человеку шанс? Имеем ли мы на это право? – первым нарушил молчание Владимэр.

– Ваши моральные муки мне понятны… Но посмотрите на его жизнь здесь. Рано или поздно он плохо кончит.

– Да, возможно. Однако подумай хотя бы о себе. Ведь если он не уедет, то и у тебя будут проблемы.

– Так что, все отменяем?

– Нет, сокращаем. Я свою машину возьму по-любому. Главное, чтобы ты не подставился. Короче, приезжайте завтра ко мне, обсудим детали на трезвую голову.

Мы подошли к Топ-лузеру, все еще ласкающему свою машину.

– Ну хватит обниматься! – скомандовал Владимэр. – Теперь за все наши муки ты развезешь нас по домам.

– У него нету ни прав, ни техпаспорта, – предостерег я.

– Похуй! – уверенно ответил Топ-лузер. – Никто не остановит.

И ведь никто не остановил…

В воскресенье все было решено окончательно. Заговорщики собрались на съемной квартире в спальном микрорайоне, под названием Болото. Именно здесь молодые люди, выражаясь юридическим языком, вступили в преступный сговор. Причем сделали это осознанно и с превеликим удовольствием, как бы даже играючи. Морально все были давно готовы к такому шагу. Вопрос о согласии каждого персонально являлся скорее формальностью, которая, тем не менее, была соблюдена.

Руководитель этого «болотного заговора» восседал за столом, заваленным многочисленными бумагами, в основном – проспектами и буклетами, предлагающими всевозможные кредиты и лизинги. Он сосредоточенно считал что-то на калькуляторе и результаты подсчетов записывал на отдельном листке бумаги.

– Володя, почему у тебя до сих пор нету компьютера? – поинтересовался я, глядя на его бумажную волокиту.

– Хорошо, что напомнил! Как раз собирался взять себе компьютер, – улыбнулся Владимэр и дописал что-то в одну из бумажек.

Топ-лузер отпаивался чаем. Трясло его гораздо меньше, чем вчера, – сегодня он сумел налить чай самостоятельно и даже поднести чашку к губам. Чем барин, собственно, и занимался, сидя на диване и, время от времени, разглядывая потолок.

Я же просто ходил по квартире, наслаждаясь ситуацией нелегальности и вспоминая фильм, который – как специально – показали вчера по ящику. Смотрели ли вы «Соломенных псов» Сэма Пекинпа? Если нет, то посмотрите обязательно. Фильм старый, но в свое время наделавший много шума. Это история почти нереальной трансформации духа, превращения «маленького человека» в Человека Настоящего. Интеллигентный, тщедушный парень, загнанный в угол провинциальными быдловатыми мужиками (состоявшимися), вдруг восстает против них. Вместо того, чтобы предсказуемо сдаться и умереть, он вдруг звереет, достигая той степени остервенения, которая необходима для пропуска в мир особых личностей. Мне кажется, режиссеру удалось показать эту «святую злобу», что поднимает человека на бунт против самого себя и помогает, в конечном итоге, победить весь мир. Фильм оказался настолько близок мне, что стал чуть ли не откровением. Нет, не подумайте, – я человек добрый и не зациклен на злобе: не пинаю кошек и не хамлю в трамваях, – речь идет о злости совсем иного свойства. Помните, у Блока, в поэме «Двенадцать»: