Ирина Солодченко - НЕЕСТЕСТВЕННЫЙ ОТБОР

Ночью позвонил Смидовичу и, преодолевая икоту, спросил о результатах вскрытия. Тот ответил, что относительно операции – никаких претензий… Просто у девушки оказался скрытый порок сердца.

…Утром на работу не вышел, отпросился по причине простуды. Весь день лежал на кровати и смотрел в потолок. А там – очаровательная девушка с выразительными карими глазами, а за ее плечами – убитая горем мать. Что делать? Как жить дальше? Бросить эту проклятую профессию? А куда податься? Ведь он больше ничего не умеет делать!

Вечером залаял Джунька, и в окне показался патологоанатом, отворяющий калитку. Несмотря на опухшее лицо хозяина дома, он прошел в комнату, спокойно уселся на табурет и, положив свой черный портфель на колени, осмотрелся.

– Молодец, – похвалил, как ни в чем ни бывало. – Чисто, уютно…

Парень поднялся с кровати, молча достал из-под стола недопитую бутылку с самогоном на травах и разлил ее по кружкам. Потом вытащил из шкафа буханку черного хлеба и отрезал несколько ломтей. Смидович послушно взял кружку и понюхал жидкость. Выпили.

– Что? Тяжело? – наконец спросил что-то по сути. – Не кори себя…

– Что вы в этом понимаете? – взорвался Андрей. – Разве вы прооперировали хотя бы одного живого человека! Какие у вас там неудачи? И как быстро вы сориентировались… Режь – сюда, режь – туда, перерезай все, что угодно, ваш «пациент» и не пикнет. А мне как жить? Идти по вашему пути? А кто тогда их будет оперировать? Кто им вырежет их проклятые болячки? Как к этому относиться? Одни утешают себя тем, что каждый врач имеет свое маленькое кладбище, другие бьются головой об стенку за каждого больного, третьим вообще все по барабану, кто из пациентов умер, а кто выжил. Где та золотая середина?

Андрей хищно жевал хлеб с опущенной головой, не ожидая ответа. Смидович и правда немного помолчал, а потом приглушенно заговорил. Да, он действительно не хирург… Работал обычным терапевтом и тоже ошибался, и не раз после его лечения или не-лечения скорая отвозила его пациентов в стационар, а там – как звезды лягут. Иногда и умирали… А зарплата маленькая, а от жены только и слышишь: все берут деньги, все на фирменных рецептах лекарства выписывают, только мой праведником придуривается. Посмотри на Климова – на одной только спирулине машину себе купил! Со временем жена с дочерью ушли, а он сломался. Начал пить… Сначала незаметно, а потом все больше… Что до больных, то черт их знает, принимают они назначенные лекарства или нет. Сидит очередь в коридоре – за угол заворачивается, а у тебя три часа на всех или пять минут на каждого. Лечишь вслепую… Не выдержал и бросил эту бодягу…

– А пить?

– Проблемы этим не решаются. Почувствовал, что гибну, а в глазах коллег превращаюсь в посмешище. Надо было что-то менять… Вернулся назад в село и живу себе потихоньку. А ты мне позавидовал…

– Сначала все было хорошо, я проверял, я бегал, интересовался… – Андрей снова сделал попытку вылить на собеседника свои страдания.

– Пойми, есть обстоятельства, которые от нас не зависят. А как относиться к своим неудачам – каждый решает сам. Хотя правила очень простые, и ты наверняка их знаешь. Во-первых, анализировать каждую неудачу до последнего атома. Вспомни Пирогова: «В случае летального исхода хирургу следует изучить картину вскрытия, как детективу, собирающему улики на месте преступления. Попытаться по ней восстановить последовательность развития осложнений после вмешательства своего скальпеля». А во-вторых, есть такое выражение: медицина – самая точная наука после богословия. Это выражение раскрывает суть нашей профессии. Медицина и богословие здесь противопоставлены друг другу. В том смысле, что медицина имеет дело с телом человека, а богословие – с его душой. В современном мире сферы влияния разделены. А что такое человек? Человек – это целостный биологический аппарат, построенный неизвестным нам Великим Конструктором. В этом аппарате душа и тело слиты в единое целое. Великий Конструктор заложил в человека свои законы.… И мы, медики, видим лишь поверхность. Сколько столетий прошло, сколько людей, собак, жаб и мышей загублено, чтобы понять механику действия человеческого организма, а все зря. Человек – сложнее механически-водяного агрегата. А мы действуем только как химики, физики и слесари. Химик смотрит – ой, там у него микробы завелись! Убьем микроба… Физик говорит: кровь не так циркулирует… Клапан сердца износился – это уже к слесарю. Хорошо, поменяли клапан… Продлили кому-то жизнь… А тому и не меняли – сам вылечился. И такое бывает! Мы действуем, как слоны в посудной лавке: лечим одно – губим другое. Отсюда все наши беды…