Ирина Солодченко - НЕЕСТЕСТВЕННЫЙ ОТБОР

Но учить анатомию без живой формалиновой руки или ноги невозможно! Живой материал не заменишь ни одним муляжом. Можно тысячу раз оперировать на компьютере и потерпеть неудачу при вскрытии живого тела. Все знаменитые хирурги через это прошли. Вот признание академика Шалимова: «Если больной был способен дождаться утра, то вечером я шел в морг, где были клетки с собаками, и на трупах отрабатывал методику, а на собаках – технику. А утром оперировал людей».

Конечно, искать выход -сложнее, чем неосмотрительно перенимать некоторые западные принципы. Именно – некоторые, потому что и на западе не все так однозначно. В Великобритании, например, запрещено использовать животных при обучении хирургической технике, кроме микрохирургии. В Украине не помешало бы на законодательном уровне обязать оперировать животных лишь под анестезией, наладить сотрудничество образовательных учреждений с ветеринарными организациями. Студенты должны иметь право оперировать бездомных собак, также болеющих онкологией. Всегда можно найти выход … Положим, разрешить студентам выполнять под наркозом мелкие хирургические операции на условиях полного выздоровления животных. Или известить население о бесплатном лечении домашних животных студентами-медиками. Многие бы из неимущих слоев воспользовались бы этой возможностью для спасения своих любимцев.

…Шевчук отучился шесть лет, после чего твердо выбрал себе специализацию – хирургия. Об этом он решил еще в начале обучения и правдами и неправдами добился своего. Государственное тестовое испытание „КРОК-2” с его сложными, глупыми, противоречивыми и неправильными вопросами он сдал более или менее успешно, а получив диплом понял, что его мозг напичкан чисто теоретическими и во многом поверхностными знаниями. Тем не менее, безо всяких колебаний он пошел в интернатуру вместе с меньше чем половиной дипломников. Большинство на этом этапе отсеялось…. Девушки повыскакивали замуж, кто-то пошел в другую профессию, а кто-то подался в предприниматели. Большая часть медиков посвятила себя фармацевтической отрасли.

На очном цикле царила ужасная скука. Преподаватели принуждали читать заумные книжки, загружали рефератами и «полезной» работой для кафедры… Заочный цикл оказался куда интереснее. Там Андрея научили футболить больных с одного отделения в другое, равно как и сотрудничать с фармацевтическими фирмами. Интерн не имеет права самостоятельной работы, поэтому дальше ассистирования хирургический опыт Шевчука не продвинулся. Ассистент – это интересно и чему-то учит, но если вместе с тем можно самостоятельно выполнить часть операции. В интернатуре Андрею не повезло – ассистировал он довольно часто, аж руки немели от держания крючков. Но как ни вглядывайся в чужую работу, без практики глаз быстро замыливается. Только намного позже парень пожалел, что во время интернатуры не проявлял чрезмерной инициативы, а полагался лишь на призрачный фарт.

Лицензию и печать получило меньше половины интернов. Тех, кто не имел „высокой” поддержки, заслали в самые отдаленные села или в лаборатории. Но лаборатория – смерть для врача, поэтому Андрей был просто счастлив, что заранее подсуетился.

Районное руководство предложило молодому специалисту решить жилищную проблему тремя способами: стать к кому-то на квартиру, взять землю под застройку или вселиться в заброшенный дом. На самом деле никакого выбора не было. За зарплату в 700 гривен помещения не наймёшь, а строить дом – еще смешнее. Оставалась заброшенная хата… Обследовав ее, Андрей аж прицмокнул от удовольствия. Если приложить силы, то домик может стать целиком пригодным для жилья. Так и сделал… Все лето драил, мыл, скреб, красил… В наследство от предыдущих жильцов остались лишь круглый грубый деревянный стол с двумя табуретами. Андрей снял с них старую краску, зачистил и залакировал. Мать привезла с города занавески, телевизор и постель с посудой. Соседи сначала заинтересованно наблюдали за симпатичным городским, а со временем стали помогать. Соседская дочка Таня подмазала дом, красиво выбелила и даже подвела. Другой сосед в промежутке между запоями подправил забор и застеклил окна. Из больницы подвезли списанные кровать, шкаф и диван, а хирург Кирпа прислал признательного ему за что-то фермера, который подрихтовал крышу.

К сентябрю Андрею не верилось, что у него есть отдельное и довольно уютное жилье. Время от времени он с довольным видом гладил блестящую поверхность круглого стола, а потом поделился с мамой, что чувствует себя народовольцем, приехавшим в сельскую глубинку не только лечить народ, но и нести в него образование и культуру. Мама улыбнулась: «Надеюсь, до того, чтобы резать жаб и стрелять в губернаторов дело не дойдет».