Александр Матюхин - Целующие солнце

Теперь споткнулась Лена, и в падении потащила меня за собой. Теряя остатки сил, я вытянул руку, но ладонь заскользила по холодной стене. Я стукнулся коленкой о пол, так, что искры посыпались из глаз. Еще ногу не хватало сломать. Лена звонко засмеялась в темноте. Звонко и беззаботно, словно мы были на каком-то забавном аттракционе. Там, где метались лучи от фонарей, раздались голоса. Кричали: «Налево поворачивай», и еще «Вижу, кажется, вижу!».

— Я нашла ее, когда стала очень хорошей гадалкой и начала зарабатывать на этом деньги, — прошептала Лена. Она зашептала прямо в ухо. Горячее дыхание вызывало мурашки. Я чувствовал запах сигарет и губной помады, — эта сучка жила себе и в ус не дула. Она давно забыла о том, что произошло. Так всегда бывает — делаешь какую-нибудь страшную вещь, ломаешь судьбы людям, уничтожаешь будущее, а потом живешь, как ни в чем не бывало, и успокаиваешься, и забываешь, и наслаждаешься жизнью. Но я-то не успокоилась. Два года я жила словно на пороховой бочке. Любой автомобиль, в который я садилась, мог перевернуться. Любой поезд — сойти с рельс. Газовая плита, которой я пользовалась, неизменно хотела взорваться, а из любого крана меня могло ошпарить кипятком. Как так жить?..

Топот приближался. Еще немного, краешек времени, за который уцепиться бы, да сил нет. Лучи света нервно обшаривали стены. Я поджал ноги, хотя в коленке что-то болезненно хрустнуло.

— Когда я ее нашла, то уже знала, что делать дальше. Я сняла с себя все амулеты, выбросила обереги, порвала на клочки и смыла в унитаз все охранительные молитвы. Я избавилась от всех предметов, которые могли уберечь меня от проклятья, — заторопилась Лена. По мере того, как шаги становились все громче, она повышала и повышала голос. — Потом я купила билет на самолет, на тот же рейс, на котором собиралась лететь эта стервозная девчушка. Она и не подозревала о том, что ее ждет, пока самолет не взлетел. Потом я нашла ее среди пассажиров и села рядом. Она узнала меня и побледнела. Еще бы! «Мы умрем вместе», — сказала я. И в этот момент самолет стал падать…

Луч света неожиданно ослепил меня. Я зажмурился и застонал от боли. Отвыкшие глаза словно проткнули одновременно сотнями иголок.

— Я нашел его! — громко крикнул кто-то.

— Так ты не спала… — шепнул я, — ты это все устроила сама…

Лена сжала мою руку, зашептала торопливо:

— Я это к тому, Фил, что не стоит бояться своих страхов. Не стоит думать, что все в жизни закончилось, когда на тебя обрушиваются несчастья. Держись, Фил. Твое время убегать прошло. Теперь надо встретиться со страхами лицом к лицу…

Еще один луч света будто отрезал наше рукопожатие. Лена замолчала и отстранилась в темноту. Ее дыхание стало неслышным.

Лучи фонариков скользили по моему лицу.

— Прекратите же вы, наконец! — попросил я, прикрывая рукой глаза, — ослепнуть можно!

— Филипп? — спросил кто-то, — Филипп Бортников?

— А вы кто? — спросил я, — журналюги?

— Стали бы журналюги за тобой по подвалу гоняться, — буркнул неизвестный, — Сань, помоги его поднять, в крови весь. Сдохнет еще, а нам отдувайся.

— Я в порядке, — отозвался я, — кто вы такие?

Сильные руки взяли меня подмышки и аккуратно подняли. В животе что-то громко перекатилось, перед глазами внезапно поплыли яркие круги. Мне стало невыносимо, невероятно плохо. В нос ударил запах чего-то мерзкого, будто кто-то положил рядом тухлые яйца. Ноги сделались ватными. Я едва не упал.

— Лен, — буркнул я, с трудом сдерживая тошноту, — Лен, будь человеком, помоги. А то не доберусь ведь…

— Ну, экземпляр, — раздался над ухом голос того, кто придерживал меня подмышками, — у него две открытые раны, перелом, сотрясение, а он гуляет!

— Лен, — шепнул я, чувствуя, что последние силы улетучиваются, словно пар изо рта.

— Какая, к черту Лена? — спросил другой голос, — может, еще барабашку вспомнишь?

— Тут где-то Лена… — шепнул я.

— Нет здесь никого, — ответили мне.

— Он, наверное, про ту девчонку, которую вместе с ним в овраге нашли, — догадался тот, кто меня поддерживал, и прямо в ухо, громко, до звона, сказал, — нету ее тут. Умерла еще в овраге, два дня назад.

— Ладно, потащили, — произнес второй голос, внезапно ставший далеким-далеким и глухим.

Мир перевернулся, ноги подкосились, вонь стала нестерпимой, и меня стошнило в темноту с противным рыгающим звуком и далеким, словно сквозь вату донесшимся всплеском. Кто-то ругнулся в ухо, оставив надолго гудящий звон.