София Ларич - Черно-белая радуга

– А он тебя любит?

– Знаешь, я таких вопросов уже не задаю. Ни себе, ни тем, кого люблю. Зачем мне информация, которая может меня расстроить?

– Это у тебя отрицание какое-то получается, – вздернула брови Анна.

– Ой, давай мы не будем в психологические дебри лезть.

– Еще одно отрицание. – Анна выставила указательный палец. – Ладно, раз ты не даешь мне поумничать, я пойду попытаюсь еще раз в туалет протолкнуться. Береги мой стакан пока.

– Давай. А я попытаюсь протолкнуться Машкин камешек разглядеть.

Вернувшись в комнату, в которой за десять минут ее отсутствия стало еще теснее, Анна увидела, что Миша увлеченно беседует с мужчиной лет сорока, одетым в кофту с капюшоном. Судя по движениям губ, говорил Миша по-английски. Он то и дело легко касался пальцами руки собеседника и открывал рот в смехе.

Анна отступила к стене, робко улыбаясь окружающим, и принялась разглядывать гостей в надежде привлечь внимание кого-нибудь из них. Вечеринка, однако, была уже в той стадии, когда алкоголь помог толпе разбиться на пары и группы по интересам. Аутсайдеров было не так уж много – очень пьяный юноша, глубоко вдыхавший воздух у распахнутого окна, девушка с чересчур ярким макияжем на диване, мужчина с седыми кудрями, похожий на редактора научных статей, у стола с остатками закусок и пустыми бутылками. Анна приосанилась и попыталась напустить на лицо беспечное выражение, но в следующую же секунду поняла, что изобразить беззаботность правдоподобно у нее получается. На этой разномастной вечеринке она чувствовала себя одинокой и уязвимой.

– А вы со стороны жениха или невесты? – прервал ее попытки улыбки нетрезвый голос.

Анна тут же обернулась:

– Невесты.

Она увидела мужчину, одетого в свитер отвратительного мышиного цвета. Внешним видом и выражением лица мужчина хорошо вписывался в категорию людей, чувствующих уверенность в себе только между третьей и пятой порцией пива. Анна почувствовала было пренебрежение, но тут же подавила его, вспомнив, что и сама не является сейчас воплощением уверенности, и улыбнулась:

– А вы?

– А я их вообще не знаю. Я тут случайно. Пришел со знакомыми.

– Понятно.

– Большая вечеринка, да? Можно было бы хорошо заработать, если б входную плату у дверей собирать, – он хохотнул и поднес ко рту банку пива.

Анна выдавила улыбку: «Да, мне такая мысль в голову не приходила».

Она глянула в центр комнаты, где танцующие становились все более и более активными, и увидела среди них Мишу. Его взаимодействие со своим сначала собеседником, а теперь партнером по танцу, выглядело весьма интимным – он касался уже не только его рук, но и плеч. Наблюдая за их движениями, Анна позавидовала уже не раз отмеченной ею легкости, с которой жил Миша. Нет, не отрицание руководило им, он следовал девизу «я подумаю об этом завтра», произнесенным ею и поддержанным им в их первый ужин вместе. Он плыл по течению, не захлебываясь в нем и позволяя потоку жизни самостоятельно вымыть на берег лишнее и оставить в нем только то, что было достойно внимания и усилий.

– Как вас зовут? – обратилась она к мужчине в свитере.

– Алексей. А вас?

– Меня Анна, – она улыбнулась, надеясь, что в ее улыбке достаточно обворожительности. – Алексей, вы не могли бы раздобыть мне вина?

– Сейчас попробую.

Музыка сменилась на менее ритмичную, и Анна заметила, что Миша двинулся со своим спутником к двери. Она вытянула вверх руку, привлекая его внимание, и почти устремилась навстречу, но он уже увидел ее и поднес ладонь к лицу в жесте «созвонимся». Она ответила понимающим кивком и сразу отвела взгляд, чтобы не выдать своего разочарования.

Анна решила подождать вина, но уже в следующую минуту почувствовала отвращение от своего покорного ожидания, и направилась в коридор. Она раскопала в груде верхней одежды свое пальто и вышла из квартиры, заглушив хлопком двери гул голосов и петлей зазвучавшие слова I just can't get enough, so give me more, more, more, more, more _.

На улице у нее вспыхнуло было желание вернуться к людям, но она подавила его мыслью о том, что поступила правильно, не став заискивать и прилагать усилий, чтобы попытаться стать своей в чужой компании.

Она густо обмоталась шарфом и медленно двинулась по улице, заложив руки за спину и думая, что утром похвалит себя за то, что не напилась и не сошлась в пьяной фальшивой экзальтации с кем-нибудь, кто после не вспомнит даже ни ее лица, ни ее имени.

Миша вышел из ванной, вытирая полотенцем волосы.