Брет Эллис - Правила секса

Мы лежали в моей кровати, потому что французишка вернулся. Шон облокотился о стену и попросил меня передать ему лежавшие на полу сигареты. Я прикурил и передал пачку Шону.

— Что случилось? — спросил он. — Нет. Сейчас я отгадаю. Пол в напряжении, верно?

— Десять очков Шону.

Он поднялся с отвращением на лице и натянул семейные трусы.

— Почему ты ходишь в семейных трусах? — спросил я.

Он ничего не ответил и продолжил одеваться, изо рта свисала сигарета.

— Нет, я ведь правда никогда не замечал этого раньше, но ты же ходишь в семейках!

Он натянул футболку, а потом завязал свои забрызганные краской ботинки. Почему они краской-то у него забрызганы? Он что, пальцем рисовал, что ли?

— У тебя что — несколько пар разных цветов? Есть розовато-лиловые? А может, апельсиново-оранжевые?

Он оделся и сел в кресло рядом с кроватью.

— Или только цвета серого асфальта?

Он лишь вытаращился на меня, сообразив, что я веду себя по-идиотски.

— Я был знаком с парнем по имени Тони Делана в девятом классе, он носил семейные трусы.

— Сенсационная новость, Дентон, — сказал он.

— Да?

— Так, значит, ты не хочешь ехать в Бостон завтра, в этом дело? — спросил он.

— У тебя уже двадцать очков.

Я бросил сигарету в пустую пивную бутылку, стоявшую на ночном столике, и встряхнул ее.

Шон только лишь посмотрел на меня и произнес:

— Не так уж ты мне и нравишься. Не знаю, почему я здесь.

— Ничем не могу помочь, — говорю я, поднимаясь и надевая халат. Я принюхался к халату. — Надо его постирать.

Я просканировал комнату на предмет выпивки, но было уже поздно, и мы разделались со всем пивом. Я потянулся через него и поднес бутылку к свету посмотреть, не осталось ли чего. Ничего.

— «Приоденься и присунь» пропустишь, — сказал он низким угрожающим голосом.

— Знаю.

Я пытался не паниковать.

— А ты пойдешь? — в конце концов спросил я.

— Естественно. — Он пожал плечами и передвинулся к зеркалу, не поднимаясь из кресла.

— Что наденешь? — спросил я.

— Что обычно, — ответил он, уставившись в свое отражение.

Самовлюбленный сучонок.

— Да неужто?

Я оглядел комнату. Не знаю, чего я искал. Хотелось выпить. Я подошел к проигрывателю, осмотрел его.

Рядом с колонкой было полбутылки «Бекса». Я присел обратно на кровать. Он поднялся.

— Я пойду.

— Куда? — спросил я и небрежно хлебнул. Пиво было теплым и выдохшимся, я скорчил гримасу, но все равно выпил.

— Позанимаюсь в ночном зале, — ответил он. Самовлюбленный бздунишка.

Он пошел к двери, и тут я заорал:

— Я не хочу ехать в Бостон на выходные! Не хочу видеть свою мать. Не хочу видеть Джаредов, — (хотя, наверное, мне хотелось увидеться с Ричардом), — и Ричарда из «Сары Лоренс» не хочу видеть, — (это в надежде вызвать у него ревность), — и… — Я умолк.

Он стоял молча.

— И еще я не хочу оставлять тебя здесь… Потому что я не доверяю тебе, но этого я не стал

говорить.

— Я пошел, — произнес он. Открыл дверь и оглянулся. — Я подброшу тебя завтра до автовокзала. Во сколько автобус?

— В одиннадцать тридцать, кажется.

Я глотнул еще пива и закашлялся. Вкус был отвратительный.

— О’кей, подтягивайся к мотоциклу в одиннадцать, — сказал он, выходя.

— В одиннадцать.

Он закрыл дверь, и слышно было, как эхо от его шагов гуляет по коридору.

— Спасибо, Шон.

Я начал собираться, гадая о том, как теперь выглядит Ричард, пытаясь вспомнить, когда видел его в последний раз.

Кто-то заходит в «Паб», ищет кого-то, не находит и уходит, за ними закрывается дверь. Лорен Хайнд — совершенной красотки, которая оставляла записки у меня в ящике, среди них не было, и в «Паб» сегодня вечером я пришел только затем, чтобы встретиться с ней лицом к лицу. В прошлую субботу, в общем корпусе, я видел, как она опускает записку. Я и поверить не мог. Я был в таком шоке, что это оказался кто-то симпатичный, что вся прошлая неделя прошла как будто в дурмане. Сейчас я за столом с четырьмя, или пятью, или шестью ребятами, типа слушаю их отмороженный разговор, ищу глазами эту девчонку. Все говорят о том, что нового в скульптурной мастерской — о преподавателях по скульптуре, вечеринках, о последней скульптуре Тони, хотя и понятия не имеют, что она «выражает». Мне Тони сказал, что подразумевал стальную вагину, но никто из этих идиотов не догоняет.

— Она такая волнующая, такая чувственная, — говорит девушка с серьезной миной.

— Очень сильная. Вне стиля, — соглашается ее подружка — лесба из Дьюка, приехавшая в гости, и выглядит она так, будто сильно перебрала с MDA.