Джеймс Баллард - Суперканны

— Смотри, японцы, — сказал я Франсес. — Где мы находимся?

— Это Фонд Пьера Кардена. Когда-нибудь здесь будут выставлены все его картины и скульптуры. А сейчас его сдают в аренду для всяких крупных мероприятий — одно токийское рекламное агентство снимает ролик о мехах.

— Странно. Похоже на декорации какого-то фильма.

— Декорации?.. Да нет, тут все по-настоящему. Дэвид любил это место. В прошлом году мы были на приеме, который там устраивала «Эдем-Олимпия», и замечательно напились с двумя лауреатами Нобелевской премии. Такие развеселые ребята…

Улыбаясь чему-то своему, она смотрела на площадку перед Фондом Кардена. Сгущались сумерки. Команды техников таскали и монтировали свои рефлекторы, словно шахматисты, передвигавшие фигуры на огромной освещенной доске.

— Вы хорошо знали Гринвуда, — сказал я. — С ним, наверно, было интересно.

— Да. Он много работал. Но и отдохнуть умел.

— И сколько же продолжался ваш роман?

— Роман? Ужасное слово. — Она скорчила гримаску, словно от неприятного привкуса во рту. — Словно речь идет о какой-то литературной поделке. Мы были счастливы, а потом… мы не были счастливы. Скажем так, мне не нравились происходившие с ним изменения. Он ввязался в кое-какие дела, а они были…

— Слишком сложны для него?

— Пожалуй. — Она подняла в темноте безвольную руку, словно пытаясь прогнать ночь. — Когда идеалисты начинают испытывать к себе отвращение, они становятся невыносимы. Ему не нравилось то, что с ним сделала «Эдем-Олимпия».

— А этот замысел убийства? Он вам говорил?..

— Ни слова. Поверьте, Пол.

— Верю. Он и вас наметил застрелить.

— С чего вы взяли?

— «Мадам Франсес Дельма». — Я показал ей брошюрку. — Ведь это вы, да?

Она посмотрела на квадратик с именем, потом руки ее упали, а изо рта вырвалось последнее облачко дыма от докуренной сигареты.

— Это моя фамилия по мужу. Он работал бухгалтером в «Эльф-Маритайм». Мы разошлись два года назад, но пока это дойдет до всех компьютеров…

— Значит, вы и есть «Ф. Д.»? Та женщина, которую Гринвуд вызвал с крыши парковки? Он собирался вас убить.

— Нет! — Ее кулак резко опустился на перила балкона. — Ерунда. Он стоял передо мной с винтовкой в руках. Если бы он хотел меня убить, то сделал бы это там и тогда.

— Он колебался. Охранники говорят, он пытался перезарядить винтовку, но я думаю, что, когда он вас увидел, его одолели сомнения. Всего на несколько секунд. Но за это время Гальдер и Келлерман успели подняться на крышу. Он вас любил, Франсес.

— Знаю. — Она смяла сигарету о перила. — Я помогла им убить его. Слава богу, я не видела, что там случилось — охранники вытолкали меня оттуда. Если бы я впустила его…

— Он бы застрелил вас. Но почему? Возможно, ответ на этот вопрос — ключ ко всему.

— Так оно и есть. — Она говорила спокойным голосом, а ее лицо было всего в нескольких дюймах от моего, и я ощущал в ее дыхании запах сладковатого турецкого табака. — Почему он хотел меня убить? Потому что я была слишком похожа на него.

— В чем?

— В том, как мы отдыхали, в какие игры играли. Но рано или поздно все игры становятся серьезными.

— А серьезные игры серьезнее всего остального. И что же это были за игры?

Прежде чем она успела ответить, на террасе Фонда Кардена вспыхнул свет и залил склон горы. Круглые окна засияли яркими электрическими огнями. Техники и ассистенты замерли на своих местах, как фигуры погребальной глиняной армии {62} 62 Речь идет об одном из величайших археологических открытий XX в.: глиняных фигурах, созданных около двух тысяч лет назад в Китае, вблизи деревни Сиян провинции Шюнься. Этот древний памятник называют восьмым чудом света. Общее количество глиняных фигур, изображающих воинов, составляет, видимо, около шести тысяч (раскопки продолжаются). Глиняные воины «охраняют» усыпальницу Цинь-Ши-Хуаньди (в переводе «Первый император династии Цинь»), императора Китая, правившего в 221–210 гг. до н. э. Заняв императорский трон в тринадцатилетнем возрасте, он сразу же начал строить свою усыпальницу и приказал ваять глиняных воинов для ее охраны. . Визажисты нанесли последние штрихи на лица облаченных в меха моделей и присоединились к толпе наблюдателей.

Я инстинктивно задержал дыхание, но съемки продолжались четыре или пять секунд. Огни померкли, и все задвигались, ожидая, когда модели облачатся в новые меха. Вооруженные охранники у фургона проверяли каждый предмет по списку и только потом вешали отливающие шелком меховые одеяния в их проветриваемые стеллажи.