Джеймс Баллард - Суперканны

— Хорошо хоть, они его не схватили. Гальдера, похоже, хлебом не корми — только дай кого отметелить.

— Не уверен, — я выровнял книги на полке. — Для библиотечного абонента этот русский вел себя слишком уж агрессивно.

— А как же! — Джейн улеглась на кровать, наслаждаясь своим триумфом. На ней все еще был белый больничный халат — она приехала домой переодеться перед совещанием в Ницце. — Русским приходится сражаться за право читать… Мандельштам, Пастернак, Солженицын. Ты только подумай, Пол, — ты объединился со всеми этими кагебешниками против бедного работяги-эмигранта и маленькой Наташи.

— Сдаюсь. — Я сел рядом с Джейн и погладил ее икры. — Слезы на глаза наворачиваются, как подумаешь, что какая-нибудь Вероника или Фатима из приюта прочли Кэрролла. Где они теперь?

— Работают на какой-нибудь жуткой фабрике, наверно. За пять франков в час упаковывают сандалии и спрашивают себя, что случилось с их добрым английским доктором. Не думай о Дэвиде так уж дурно. Он здесь сделал много хорошего.

— Принимаю упрек. А ты его хорошо знала?

— Мы работали вместе. Пол, куда ты клонишь?

— Никуда. Просто я давно себя об этом спрашиваю.

— Ты же знаешь, мне это не нравится. Дэвид уже не вернется, так что забудь о нем. — Джейн рассердилась на меня, поднялась с кровати и сняла свой белый халат. Она показалась мне старше, чем прежде, — ее волосы были аккуратно расчесаны, дырочка под колечко в носу замаскирована косметическим наполнителем. Она подняла руку, словно для того, чтобы влепить мне пощечину, потом смилостивилась и взяла меня за руку. — Я тебе сколько раз говорила — у меня было не так уж много любовников.

— А я думал, у тебя была целая армия.

— Любопытно, почему… — Она стояла у окна, устремив взгляд через бизнес-парк к морю. — Ты все еще заперт в прошлом. Это все фантомные боли. Мы с тобой здесь, Пол. Мы дышим этим воздухом, мы видим этот свет…

Я смотрел, как шевелится ее подбородок, и понял, что наслаждается она не красотой вдающейся в море полосы мыса Антиб и не металлическим отблеском моря, а офисными зданиями «Эдем-Олимпии», тарелками спутниковых и решетками сверхвысокочастотных антенн. Бизнес-парк принял ее в свое лоно.

— Джейн, тебе здесь нравится, да?

— В «Эдем-Олимпии»? В ней много привлекательного. Она открыта для талантливых и работящих людей. Ни один участок здесь не застолблен, никакие предки, геройствовавшие во времена Великой хартии вольностей {41} 41 Великая хартия вольностей — так называется грамота, подписанная в 1215 г. английским королем Иоанном Безземельным и предоставлявшая более широкие права крупным феодалам. , здесь протекции не составят. Тут возможно все.

— Но при этом ничего не происходит. Вы заняты только одним — работой. Здесь великолепно, но здесь отсутствует реальность. Никто не заседает в местном совете, никто не высказывается о работе пожарной охраны.

— Ну и прекрасно. Кому это надо?

— Вот об этом я и говорю. Всем этим заведением, возможно, руководит группа консультантов из Осаки.

— Меня это устраивает. Так оно много лучше. В больнице Гая есть две разновидности лестниц. Одна — парадная, для мужчин, и ведет на самый верх, другая — бывшая лестница для прислуги сзади. Она кончается на третьем этаже. Тебе, наверно, не нужно говорить, для кого она зарезервирована.

— Времена меняются.

— Это древняя мантра уже набила оскомину — женщины слушали ее слишком долго. Много ты знаешь преподавателей-женщин с профессорским званием? Даже в женских институтах? — Понизив голос, она сказала, как бы походя: — Кальман говорит, что у них еще нет претендента на мою должность. Он спрашивает, не останусь ли я еще на полгода.

— А ты?

— Если откровенно, то останусь. Ты только подумай. Тебе это пойдет на пользу. Мягкая зима, пару часов тенниса каждый день. Мы найдем тебе партнера. Может, миссис Ясуду.

— Джейн, — я попытался ее обнять, но она напряглась, и я почувствовал острые кости ее плеч. — Мне надо возвращаться в Лондон. У меня там работа. Вечно тащить за меня воз Чарльз не будет.

— Знаю. Ну, ты сможешь прилетать на выходные. Из Лондона сюда всего час лета.

— Ты по выходным работаешь.

Она не ответила — уставилась вниз, в бассейн, избегая моего взгляда. Казалось, мысленно она уже вступает во владение новой территорией, наедине с самой собой распаковывает свой настоящий багаж.

— Пол, успокойся… — заговорила она легко, словно вспомнила что-то приятное из нашей общей жизни. — Мы будем вместе, что бы ни случилось. Ты — мой раненый пилот, я должна залатать твои крылья. Как ты у меня?